ее отношение к себе. Нет, я не думал, что купил ее расположение, но уж точно не ожидал, что меня на хер пошлют через сорок восемь часов после возвращения. Ульяна даже в период своей «неприступности» не говорила мне: «Илья, тебе лучше мне не звонить. Не хочу тебя слышать».
Вот и поговорили славненько…
Все уже подумали, что я так быстро слился? «Фу-у-у, какой обидчивый» и все такое. Но нет, все было не так. Но женщинам свойственно ошибаться. Я всех прощаю.
Процесс восстановления контакта усложнялся двумя вещами.
Во-первых, пока я отдыхал, моего сына арестовали за совершение насильственных действий против одной очень ушлой особы. Во-вторых, я забыл о том, что вот-вот буду назначен мэром одного небольшого городка.
Такая тема печальная длится с самого детства, получая желаемое — азарт пропадает. На момент, когда это все затевалось, я не был знаком с Ульяной. Мне было скучно, и я решил, что строительство двух школ и трех детских садов — официальная часть дани — не такая уж большая плата за то, чтобы в мэрство поиграться.
Что из этого вышло? Месяц, как я уже мэр города N, но в Россию на постоянку вернулся только четыре дня назад. Тот раз, что я к Ульяне прилетал — не в счет.
Охуеть, как все вовремя.
— Может быть, Дания? — спрашивает мой детина-переросток, развалившись в кресле для посетителей. — Пап, тут же тухло, как в подземелье. Тебе денег не хватило город покрупнее купить?
Прикрываю глаза, сжав переносицу. Надо успокоиться. Не всем достаются сообразительные отпрыски.
— Англии мало было? Может, зря я отвалил бабла немерено, чтобы тебя выпустили, и ты еще посидеть хотел? — завожусь с полоборота.
Каким надо быть идиотом, чтоб с актрисой связаться, у которой из успеха только пять секунд свечения в рекламе зубной пасты?! Школы по девятьсот миллионов обошлись гораздо дешевле, чем его любовь.
— Ты долго мне это вспоминать еще будешь? — строит из себя оскорбленного.
Отвратительно отыгрывает. Впрочем, как и подружка его, которой заплатили за то, чтоб протащила его хорошенько по всем информационным помойкам. Она и рада стараться. Лучшая роль в ее карьере и самая высокооплачиваемая.
— Я бы на твоем месте рот закрыл и не злил меня.
Сын открывает рот, но осекается, понимает, что злить меня не стоит. Опасное для жизни занятие.
— Ты остаешься в России и снова берешься за ум. Твоими молитвами за европейским филиалом больше контроль не нужен. Основные активы в течение нескольких недель будут переоформлены на тебя. И только попробуй выкинуть мне что-то подобное, — слышу скрежет своих зубов. — Про малолеток можешь забыть.
— Пап, она сказала, что мой ребенок ей жизнь испортит, — Вадим резко сдувается.
Господи, дай сил.
— Вадь, ты дурак? Не было никакого ребенка. До тебя не дошло?
В свое оправдание скажу, что раньше он не был таким недалеким. Не представляю, что бы я делал, если бы его на реальный срок прикрыли. Пиздец. За него все, что есть, готов отдать. И отдал.
— Поживешь здесь. Со мной. Чтоб я мог тебя контролировать.
Он не успевает возразить, потому что дверь кабинета распахивается, и на пороге появляется мой заместитель, имя которого я только сегодня запомнил — Орест.
Не сулит оно мне ничего хорошего.
— Илья Вячеславович. У нас ЧП. Необходимо Ваше личное присутствие.
Как в воду глядел. И когда мне теперь личными делами заниматься?
Глава 19
Ульяна
Запястье ощутимо ноет.
— Я с тобой разговариваю, — сквозь зубы цедит мне на ухо Илья.
Господи. Вот только его не хватало.
В последнее время мне трудно себя контролировать. Гормональный фон так долбит, что даже Катя старается близко ко мне не подходить. С одной стороны, безграничное счастье, с другой, мне страшно. Так страшно, что ночами спать не могу. Я так часто представляла нашу встречу с Мотовым, но ни разу не думала, что мы увидимся в приемном отделении, когда я буду уставшая и перепачканная кровью после многочасовой тяжелейшей смены.
Что мне ему сказать? Правду точно нельзя.
— Ты не появлялся почти два месяца, а теперь я должна отчитываться перед тобой?
На лице Ильи мелькает недоумение, смешанное с оскорблением. Но он быстро берет себя в руки.
Сегодня один из его заместителей сбил у нас в городе паренька. Мальчишка находится у нас в отделении, состояние стабильно тяжелое. Суету развели такую, что аж целый мэр заглянул. Практика показывает, чем быстрее среагируешь, тем проще замять. Схема настолько проработана, что тошнит. Но я об этом думать не стану, потому что мне волноваться нельзя. Мысленно даю себе по рукам, чтоб не касаться живота ладонями. Это быстро стало любимым занятием.
— Я не появлялся? Уль, а ты не охренела? — я вижу, как ему трудно себя контролировать.
— Мы с тобой виделись в последний раз когда? Я разве неправду говорю?
— Если бы ты соизволила капельку внимания мне уделить, когда я сына в заграничной тюряге бросил, чтобы тебя увидеть, то мы бы несколько недель назад увиделись.
У меня что-то в груди печь начинает. Я знаю, что он не врет.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Мы говорили с тобой только…
— Ульян, — Илья устало вздыхает. — Сейчас не лучшее время. Я так заебался, что едва ли держусь от того, чтобы сорваться на ком-то. Давай ты не будешь стараться победить в этой гонке?! Когда мы с тобой говорили — ты меня послала. А через пару часов после этого с твоего телефона со мной мужик какой-то соизволил пообщаться. Хотя ты мне сказала, что только домой приехала и будешь спать, — его глаза нездоровой багрецой загораются.
Вопреки здравому смыслу, я его не боюсь. Пытаюсь вспомнить тот день помоментно. Я была так разбита, что не стала ни с кем из домашний общаться, даже с мамой, что все еще с нами живет. У нее в квартире пол перестилают. Туплю я нещадно, потому что не сразу вспоминаю, что в ту ночь позвонил Глеб и попросил вернуться в отделение. Потом ему еще пришлось везти меня домой, потому что я была не в состоянии за руль сесть.
Это Глеб на вызов ответил? С трудом могу поверить в такое. Он бы мне сказал, а не подчищал звонки.
Я так погружаюсь в свои мысли, что пропускаю часть отповеди Ильи. Включаюсь, только когда он мне говорит:
— Твоя мама рассказала мне о вашем с Катериной плане, — он усмехается, будто мы не взрослые тетеньки, а девчонки, решившие лед на морозе лизнуть.
— Что
