сон.
— Ульян, мы опаздываем. Скоро вылет. Иди одеваться, — Илья на редкость собранным и серьезным выглядит. Никаких там хиханьки-хаханьки.
— Куда вылетаем? — почему же я так туплю! Неужели я что-то забыла? — Мне на работу сегодня. Никаких полетов, — как же это глупо звучит.
— У тебя двухнедельный отпуск. Отпускные переведут чуть позже. Ваша бухгалтерия жуть какая вредная. Поленились ведомость отдельную составить.
— Илья, ты о чем? У Юры день рождения через несколько дней. Я не могу детей оставить, — для убедительности трясу головой или меня просто от недосыпа шатает.
— Да, у твоего сына день рождения и мы поедем его поздравлять в особенной обстановке.
Подбоченившись, смотрю на сыночка.
— Мам, идея была не моя, — он с надеждой глядит на Илью.
Я в шоке с того, что они вообще общались за моей спиной. Это как-то неправильно.
Через пару часов, насупившись, я сижу в кресле на борту воздушного судна, принадлежащего Илье. Он сам проводит экскурсию Юре. Чтоб вы понимали, они мне так и не сказали, куда мы летим. В каком-то другом случае я бы была уверена, что мы в России останемся, но для Ильи ничего невозможного нет. Бог его знает, чем это все закончится!
Вокруг все предатели! Мама приехала, чтобы с Аленой побыть! Понимаете, да? Моя мама — женщина, которую я очень люблю, вступила в сговор с неопределенным количеством сомнительных лиц. Это законно вообще?
— Куда мы летим? — интересуюсь, когда Илья опускается в соседнее кресло и кладет мне на колено свою лапищу.
— В Мурманск, — улыбаясь, он похож на мальчишку.
Вмиг происходит удивительное перевоплощение. Я немного теряюсь, снова залипая на его ямочках. Вопросительно свожу брови к переносице.
— Красоток, значит, на Бали или Мальдивы катают… А я тяну только на Мурманск, — шучу, потому что он тоже шутит.
Илья заливисто смеется.
— О, поверь, мир не всегда такой, как нам кажется. Красотку в такую красоту я бы не повез. Не заслуживают.
* * *
— Бог ты мой! — шепчу, стоя у подножья атомного ледокола. — Илья, да ты шутишь!
Еще раз! Я и огромная махина — атомный ледокол! Сказать, что моя челюсть отпала, ничего не сказать. Пребываю в немыслимом шоке. С кем угодно, но со мной чудес не бывает!
Когда Илья разгонял передо мной глобус, ткнуть куда-нибудь пальцем и сказать хочу, я не смогла. Даже в шутку мне совесть не позволила этого сделать. Но я невзначай обронила, что Юра когда-то участвовал в олимпиаде, где призом было участие в экспедиции «Ледокол знаний». Талантливые детки-победители сумели попасть на Северный полюс. Сын тогда не прошел в итоговый список счастливчиков. Очень расстроился. Загуглив цену круиза на Северный полюс, я поняла, что эта мечта у сына так мечтой и останется. Это как взять еще одну ипотеку.
— Поднимайся давай. Нас одних ждут. Шутки с «Росавтофлотом» даже для меня несмешные.
— Это дорого. Я туда не пойду! — скрещиваю руки на груди и рот плотно закрываю, чтоб не завизжать от восторга!
Прекрасно уже усекла, какие развлечения меня ждут на ближайшие дни. По инерции сопротивляюсь. Привычка у меня такая — жизнь себе усложнять.
— Иди уже. Ну, или я занести по трапу могу тебя, если так хочешь. Деньги мне все равно не вернут, так что расслабься и получай удовольствие. Девяносто девять процентов живущих на планете людей никогда не увидят того, что ты через четыре дня увидишь.
Знаете, что самое главное? Он не обманул!
Атомный ледокол, проследовав по маршруту «Мурманск — Земля Франца-Иосифа — Северный полюс» и обратно, дарит такие эмоции, что словами не описать. Знаменитый птичий базар на скале Рубини дарит вонь, от которой слезятся глаза, а в ушах еще несколько часов звенит от гула этих чертовых птиц, что по шуму могут с корабельной тревогой сравниться. Моржи, которые валяются на льдинах, покрытых продуктами их же жизнедеятельности. Белые медведи, видимо, привыкшие к людям настолько, что подходят к самому борту судна. Это так мило! И уникально.
Мощь такая, что вековые льды хрустят, как яичные скорлупки. Ледокол рубит лед как ходом вперед, так и назад. А иногда даже винтами!
Бесконечные пространства льда просто чаруют. Столько лазоревого цвета я в жизни не видела! Многолетние паковые льды причудливой формы так огромны, что на их фоне наш громадина ледокол крошечным выглядит.
В день рожденья Юры Илья арендует вертолет. Как только мы поднимаемся с вертолетной площадки, я ладони сжимаю и зажмуриваюсь. Честно? Немею. Потому что дверь на судне открыта, и парни стараются дотянуться до края огромного айсберга… Это какой-то крышесносный эмоциональный фурор! Вручает мне телефон и просит их поснимать.
На самой вершине планеты нас высаживают на огромной льдине, в которой пробивают дыру, чтобы желающие могли искупаться в Северном Ледовитом океане, в точке, где сходятся все меридианы.
— Я счастлив, — произносит Илья, когда мы остаемся вдвоем. Юра только что юркнул, согреваться, в наш с ним люксовый двухкомнатный номер, обставленный без шика и лоска, но такой атмосферный. — Последние годы редко удается испытать новые чувства и пережить ни на что не похожий момент, теперь эти невероятные эмоции с тобой будут ассоциироваться.
Момент настолько гиперэмоциональный, что я едва ли не рассудок теряю.
Глава 17
Ульяна
В ординаторскую входит наша коллега. Жанна Альбертовна. Богиня ножа и топора. Хирург-ортопед. Вид у нее не лучше, чем мой. Уставшая и вымотанная по максимуму. Жанна опускается на стул, почти что растекается по нему.
«Я, скорее всего, со стороны еще хуже выгляжу», — скептически губы поджимаю. — «Шестилетка мне сегодня сказала, что у меня нездоровый цвет лица. Докатилась, Ульяна».
— Фух, — тянется рукой и щелкает выключатель чайника. — Ну и ну, девчонки! Что-то всю душу из меня вытрепали, — сетует.
«Да, Жанчик. Я тебя прекрасно понимаю», — злобно на Катеньку зыркаю.
Киваем с Катькой дружно.
Жанне большего и не надо, она начинает рассказывать обо всем. Начиная с того, как у нее сегодня клиент упал с операционного стола, заканчивая…
— В нашем городке новый мэр, — немного отвлеклась и не поняла, когда она успела соскочить с темы.
Жанна каждый день ездит на работу из соседнего городского округа. Отважная женщина. Мне пять минут ехать, и то я боюсь после смены уснуть за рулем.
— Слишком деятельный. Сначала с ног на голову всех перевернул. Подмял под себя. А теперь и вовсе решил в историю войти. Асфальт на дорогах стелят круглосуточно. Новые пешеходные зоны роют. Ночью спать невозможно. Гребут и гребут. Шум нереальный.
— Так это же хорошо, — говорит Катюшка.
Хрен бы ей
