мамой и папой, и какие бы события не привели к появлению крохи на свет!
В ожидании возвращения Егора я старалась просто жить. Просыпалась по утрам, делала себе полезный завтрак и травяной чай, шла гулять, кормила уток в парке, набиралась только положительных эмоций. Записалась в бассейн и скачала приложение с йогой для беременных… Токсикоз как таковой меня не затронул, пару приступов дурноты не в счет. Физически я себя чувствовала прекрасно и полностью разделяла расхожее мнение, что беременность – не болезнь.
Дни сменяли друг друга, а ничего не менялось. Постепенно меня начала охватывать тоска. Находиться в состоянии полной неопределенности было выматывающе и трудно. Бахматов так и не возвращался, и я даже начинала думать, что все к лучшему. Может, и вовсе не стоит сообщать о ребенке Егору, раз уж так складывается. И когда я уже окончательно уверилась в том, что встретиться еще хоть разок с Бахматовым не судьба, раздался неожиданный звонок в дверь.
Я как раз собиралась на утреннюю прогулку. Вертелась перед зеркалом в воздушном легкомысленном сарафане и решала, как лучше: собрать волосы заколкой или оставить распущенными. От резкой трели звонка «крабик» выскочил из дрогнувших пальцев, а внутри все сжалось от предчувствия.
– Кто? – просипела слабым голоском.
– Маня! – припечатал строго Бахматов из-за двери. Очень даже в его стиле.
Сердце сжалось, подпрыгнуло к горлу, забилось с бешеной скоростью, а я прислонилась спиной к створке и стиснула рот ладонями, чтобы сдержать писк, рвущийся наружу.
«Это галлюцинации!» – вопило внутри. Ну не мог же сам Бахматов явиться ко мне посреди командировки. Да и зачем ему это? А действительно, кстати, зачем?
– Маруся… – протянул с нажимом Егор и еще раз вдавил кнопку звонка.
Очередная трель заставила подпрыгнуть на месте, живот напрягся от неожиданности и окаменел. Я поспешила открыть дверь. Не в моем положении нервничать и нагнетать ситуацию. Что бы не происходило, теперь главное – не навредить малышу.
Меня встретил холодный лазер прищуренных глаз Егора. Бахматов одной рукой оперся о дверной косяк, а в другой сжимал огромный букет. Нет, букетище просто! Крупная ладонь бывшего босса едва обхватывала плотно стянутую охапку стеблей, и как только не уронил еще? Челюсти Бахматова были сжаты, грудь, обтянутая белоснежной рубашкой, ходила ходуном, под стильной щетиной ходили желваки… В общем, жуткое, пугающее зрелище!
– Почему я узнаю обо всем от своей службы безопасности? – прогрохотал он на весь подъезд и прожег очередным взглядом.
– А о чем узнаешь? – осторожно поинтересовалась и сделала шаг вглубь квартиры, чтобы пропустить внутрь Егора и закрыть входную дверь. Под льдисто-голубыми прицелами я чувствовала себя растерянной и совершенно не понимала, как себя вести. Не мог же Бахматов на самом деле узнать обо всем! Да ни один безопасник не способен определить личность отца моего будущего ребенка. Нет еще таких технологий! Наверное…
– О том, что ты забыла кое в чем мне признаться! И теперь я вынужден прерывать командировку и мчаться к тебе, чтобы во всем разобраться на месте, – бывший босс говорил со мной так строго и так обвиняюще, что я попросту не выдержала.
– Ну и проваливай в свою драгоценную командировку, раз она настолько тебе дорога! – рявкнула в ответ. Почувствовала, как нос щиплет от подступающих слез и ничего не смогла с этим сделать. – А мне вообще нервничать нельзя, – всхлипнула, отворачивая лицо и автоматически укладывая руку на едва округлившийся живот.
– Маня, – сдавленно протянул Бахматов и в ту же секунду стиснул меня в объятиях. Букет оказался никому не нужной грудой лежать на полу. Бывший босс прижал меня крепко к себе, уткнулся носом в волосы и с наслаждением втянул в себя их аромат. Тот самый, которым я пахла в нашу первую и единственную ночь. Закончившуюся моей беременностью. – Так значит, правда ты тогда была? – приглушенно произнес мне в макушку. В ответ лишь еще раз несчастно всхлипнула и кивнула. – Почему не призналась?
– Потому что я – деваха, которая переспала с тобой только ради денег, – со злостью выплеснула всю накопившуюся обиду. – Ты ж мне щедро за все заплатил, да? Я не должна быть в претензии. Да и вообще, воспользовался первой подвернувшейся под руку дурехой и дальше радуешься жизни. Так ведь живут современные миллиардеры?
– Что за бред ты несешь, Маруся? – меня чуть сильнее сжали в объятиях. Егор аккуратно приподнял мой подбородок и заглянул в глаза. – Откуда ты все это взяла?
– Ты сам все это говорил в офисе, я слышала! – выпалила с обидой и выпуталась из каменной хватки Бахматова. Точнее – он позволил выпутаться, дав мне глоток свободы.
20
Егор подошел и снова прижал меня к себе. Нежно, трепетно, бережно. Словно я была хрупким цветком, способным завять от одного лишь касания пальцев.
– Глупая, – усмехнулся по-доброму. – Мало ли что я нес в разговоре с левым чуваком. Не душу же мне перед ним выворачивать было. К тому же с тех пор я давно пересмотрел собственные слова. Знаешь, сколько раз я вспоминал ту ночь в отеле?
– Сколько? – воинственно задрала подбородок, готовясь к неприятному ответу. Потому что саму меня так и не отпустило. Нежные и в то же время жадные касания Бахматова снились мне постоянно, а в последнее время еще и днем донимать начали.
– Тысячи, миллионы, – вкрадчиво сообщил он. – Каждый гребаный день я думал о девушке, которую по собственной тупости же и упустил. Как последний лох. Не распознал своего счастья в воздушной, искренней фее. Нежной, отзывчивой, страстной, а еще хрупкой, восхитительно сладкой. Ты и исчезла наутро, как самая настоящая фея…
– Ты первый ушел из номера! – перебила возмущенно, не вытерпев наглой несправедливости. Егор провел по макушке ладонью, успокаивая.
– Я потом вернулся. Но ни денег, ни своей девочки-виденья не обнаружил. Подумал, что ей ничего, кроме бабла, и не нужно от меня было. Запретил себе искать девчонку, уверился в том, что она точно такая же, как и моя продажная бывшая невеста, и все, кто вертится вокруг меня.
– Я твои деньги отдала работникам отеля, сказала, что ты их в номере забыл, – уткнувшись носом в твердую грудь, хрипло прошептала.
Как же глупо все получилось! И Бахматов, сначала «отблагодаривший» деньгами, и я, оскорбившаяся и оставившая их персоналу. Ну
