Мы женаты десять лет! А ты сношался с моей подругой в нашем доме!
– В моём доме, Пончик, – муж презрительно смотрит на меня голубыми глазами. – В моём доме, где ты развела срач! – указывает на тесто.
– Я для тебя готовила! – задыхаюсь. – Чтобы ты позавтракал…
– Да я ненавижу твои блины! – у Миши играют желваки. – Не-на-ви-жу твои жирные блины! И тебя, жирную, тоже ненавижу! И родинку твою!
– Но… – сердце колотится в горле. – Ты всегда ел…
– Потому что ты постоянно смотрела на меня своими жалобными свиными глазками! – Мишино красивое лицо с аккуратной рыжей бородой, перекашивает от ненависти. – И ты была мне нужна, – добавляет. – Потому что гости в восторге от твоей стряпни! А мне это было очень кстати.
– Ты… использовал меня? – выдавливаю.
– Да, – кивает гад. – Использовал. А знаешь, что ещё? Я всю жизнь любил только Натали.
– Что?! – смотрю на Мишу во все глаза.
– Я всю жизнь любил только Натали, – повторяет. – А когда она уехала в Москву, я нарочно женился на тебе, чтобы отомстить ей!
– Да, Поля, – улыбается Наташа, закидывая в блендер бананы и клубнику. – Микки сох по мне. И я поняла, что тоже его люблю.
– Любишь? – усмехаюсь. – Что это у вас за неземная любовь?
– Микки, – надувает губки, – убери отсюда эту говорящую свинью! Расхрюкалась.
– Натали права, – кивает Миша. – Собирай манатки и вали.
– Я никуда не пойду! – вскидываю голову. – Это и мой дом тоже.
– У тебя и уши жиром забиты? – качает головой. – Это – мой дом. Моя мать подарила мне его на нашу свадьбу. Мне, а не тебе.
– Хорошо, – стискиваю зубы. – Тогда поделим ресторан.
Миша резко встаёт и подходит ко мне. Нависает, хотя сам по себе высокий и тощий. У меня нога толще, чем весь Миша Шмелёв!
– Не зли меня, Пончик, – цедит. – Ресторан – мой. Ты там никто. А если решишь бороться... я тебя со свету сживу!
– Думаешь, ты нужен Наташе? – выкрикиваю. – Да чёрта с два! Ей просто нужен лох, который будет оплачивать её хотелки!..
– Закрой рот! – рявкает взбешённый Миша. – Я люблю Натали! Всё для неё сделаю! И прежде всего – отдам ей твою кухню! Да, Пончик, теперь Натали будет шефом, а ты, если будешь хорошо себя вести, останешься мыть посуду…
А это он зря.
Я поднимала его ресторан.
Делала день самым вкусным.
Работала без зарплаты, без оформления, чтобы вся выручка шла в развитие.
Я делаю прежде, чем думаю: хватаю с плиты блинницу и надеваю её на голову Мише.
Блинница падает на пол.
Стук-стук-стук.
По лицу Миши стекает масло.
Стискиваю зубы.
Я сделала это…
– Спасибо, Пончик, – смеётся Миша, вытирает масло. – Ты всё упростила. Ну и кто тут лохушка?
Что он несёт?
А в следующий миг я вижу Наташу, которая всё это время снимала меня на свой айфон.
Выхватываю у неё гаджет и вижу собственные толстые ноги.
А ещё – чат подписчиков.
Наташа вела прямой эфир.
Глава 2
Пелагея
Полгода спустя…
– Простите, Пелагея Артёмовна, но мы не возьмём вас на работу, потому что вы…
– Толстая?
Усмехаюсь с горечью.
Даже интересно, какую формулировку ещё придумают?
– Нет, что вы, – менеджер блинной отводит взгляд. – Но да, на той точке, куда вы хотите устроиться, на самом деле очень узкие проходы, это совсем маленький киоск, а вы – женщина… крупная…
Да, конечно.
Я самая знаю.
Разведёнка за тридцать весом сто плюс килограммов.
А все мои стаж, опыт и дипломы – побоку.
– Вам запретили принимать меня, да? – спрашиваю прямо.
Менеджер мнётся. Честность она такая.
– Понимаете, Пелагея Артёмовна, после того видео…
Этого следовало ожидать.
Всего полгода назад я была шеф-поваром лучшего ресторана европейской кухни в городе, а теперь меня не берут на работу… никуда!
Наташа вела трансляцию прямо на канале нашего… простите, Мишиного ресторана.
Видео быстро стало вирусным и расползлось по «жёлтым пабликам».
«Толстуха жжёт в прямом эфире!»
«Запустила себя, вот мужик и ушёл!»
И ещё тысячи вариантов на тему, что я сама виновата.
Виновата, да.
В том, что любила. Не заметила подвоха. Считала, что в семью нужно вкладываться.
Миша уволил меня на следующий день. Ведь ни в одном документе «Самого вкусного дня» не значилось моё имя. Только в трудовом договоре, в котором Пелагея Артёмовна Шмелёва была просто шеф-поваром.
Лучшим, но только наёмным работником.
Я пошла устраиваться на работу сразу же, как получила на руки трудовую.
Отказ.
Везде.
Куда бы я ни пришла, на меня косились и заявляли, что репутация заведения для них дороже.
А когда я пришла на собеседование кухаркой в закрытый коттеджный посёлок, меня даже не пропустили на КПП.
Деньги заканчивались.
Был суд.
Была трудовая инспекция.
Которая сказала, что я нарушила корпоративную этику, напав на владельца ресторана, своего работодателя.
А суд назначил дополнительную экспертизу по имуществу, а потом ещё одну…
Пять месяцев назад нас с Мишей развели, а ещё через месяц я получила свидетельство о разводе.
И вот теперь я сижу перед менеджером блинной «Блины Сибири», куда, вообще-то, берут всех, и слышу очередной отказ.
Конечно, ведь я – психованная брошенка, без денег и связей, потому что носа не высовывала из кухни ресторана.
– Посиди тут, Пончик, – улыбался Миша. – А я займусь гостями.
Пончик.
Я думала, Миша называет меня так любя. Ведь я никогда не была стройной.
Поэтому была безмолвной тенью, а Миша принимал похвалы, которые предназначались мне.
– Наша шеф-повар очень скромная, – говорил он. – Не публичный человек, сами понимаете. Настоящему таланту нужна тишина.
Ага, особенно если вспомнить, что талант – это золотая монета.
– Послушайте, – в упор смотрю на менеджера. – Прошло полгода. Инфоповод сто раз поменялся. А гостям ваших блинных наплевать, кто испечёт им блин, главное, чтобы это было быстро. Я это умею.
–
