Но вы правда не поместитесь в том павильоне! – испуганно восклицает менеджер. – Там никто не помещается…
– А другая точка? – наклоняю голову.
Менеджер нервничает и быстро заглядывает в планшет.
– Есть павильон возле вокзала, – украдкой поглядывает на меня. – Там просторно и требуется продавец-блинопёк. Но это самая низовая должность…
– Я согласна, – улыбаюсь.
– Но с вашим опытом…
– Я. Согласна.
От улыбки сводит скулы.
Менеджер вздыхает и даёт мне бумаги.
– Давайте заполним документы. У вас весь пакет с собой, поэтому можете выходить…
– Завтра, – перебиваю. – Я выйду завтра.
– На подработку?
– На полный день.
– Но смена – сутки!
– Я умею работать.
Я только и делаю с шестнадцати лет, что работаю. Потому что видела, как маме тяжело: она работала в школьной столовой, а ещё мыла полы по вечерам.
Папы у меня не было.
Закончился.
Может, поэтому я сразу согласилась, как только Миша сделал мне предложение?
Просто искала опору. Мужчину, за которым смогу быть как за каменной стеной. А потом этими же камнями меня и побили.
– Поздравляю, Пелагея Артёмовна, – произносит менеджер тоном, будто соболезнует мне. – Вы приняты на работу в «Блины Сибири».
Работа.
У меня есть работа.
Вовремя.
Потому что платить за съёмную двушку мне в следующем месяце нечем.
Чёрт, надо было не выделываться, а брать «гостинку»!
Но я ведь считала, что всё у меня будет хорошо, и это – временные трудности…
Стоп.
Не впадать в уныние.
То, что я сняла именно двушку, было знаком свыше. Потому что иначе я никак не смогла бы помочь Томе. Подруге – единственной настоящей, которую Миша всегда презирал, считая нищебродкой.
А Томе просто не повезло встретить не того человека.
Как и мне.
Тома училась на два класса младше меня, но всё детство мы провели в одном дворе. Тома только кажется тихой и слишком терпеливой, но на самом деле она умеет за себя постоять.
Вот и сейчас она с маленьким сыном уже несколько дней живёт у меня. Я просто не могла бросить подругу в беде!
А Миша запрещал даже пускать Тому на порог…
А Наташу сразу принял с распростёртыми объятиями.
Козёл!
– Тётя!
Переступаю порог двушки, и ко мне тут же бежит сын Томы, которого она тут же перехватывает и шепчет:
– Сынок, тётя Лея устала…
– Пусти его, Том, – машу рукой. – Он мне не мешает. – А у самой сердце сжимается. Ведь я всегда хотела стать мамой… – Поздравь меня, – усмехаюсь. – Я устроилась на работу в «Блины Сибири»!
– Поздравляю! – Тома искренне улыбается.
Какой же она всё-таки светлый человек. И внешне, и внутренне. Я очень хочу, чтобы у неё с сынишкой всё было хорошо.
А у меня блины.
Сутки.
Размеренная жизнь.
Ведь в блинной ничего не должно произойти, правда?
***
– Пелагея! Тесто закончилось! – Ксюша – старшая смены – зовёт меня из подсобки.
– Иду.
Раз-два-три.
Я отдаю гостю блины, улыбаюсь:
– Спасибо, приходите ещё.
Гость бурчит что-то и уходит.
Быстро оглядываю зал: никого.
Неужели?
Значит, есть несколько минут…
– Пелагея, ну что ты копаешься? – недовольная Ксюша выглядывает из подсобки. – Тесто!
– Разве вы с Аней не можете его открыть? – беру из холодильника упаковку с жидким тестом.
– У нас учёт! – восклицает Ксюша. – И вообще: мы тут уже три года работаем, а ты – всего месяц!
Ксюша – неплохая девчонка. Ей всего двадцать один год. Как и её подруге Ане. Они уже поднялись по карьерной лестнице и считают, что можно немного расслабиться.
– Ты долго, – качает головой Ксюша, глядя, как я выливаю тесто. – Я понимаю, что раньше ты работала в ресторане, но здесь нужна скорость. Если тебе тяжело…
– Я справляюсь, – отвечаю коротко.
У меня нет выбора.
Я хочу нанять адвоката. Крутого «семейника», который поможет мне отсудить у Миши половину ресторана и счета.
– Брось! Только деньги и нервы потратишь!
Нет, мама, принципиально не брошу.
Хотя порой очень хочется, чтобы даже не думать о том, что могу встретиться с бывшим мужем и бывшей подругой.
Хорошо.
У меня всё будет хорошо.
Наверное.
Главное, чтобы не стало хуже.
Ксюша с Аней уходят в подсобку, а я убираю капли теста, протираю блинницу.
Входная дверь открывается, впуская пушистый апрельский… снег.
Да, во второй половине апреля у нас в Сибири идёт снег.
– Здравствуйте, – натягиваю улыбку. – Пожалуйста, выбирайте…
– Я знаю ассортимент, – улыбается лысый полный мужчина. – А вы, должно быть, новенькая?..
– Здравствуйте! – Ксюша выбегает из подсобки. – Да, Пелагея новенькая! Что стоишь? – шепчет мне. – Это – директор нашего филиала!
– И всех кафе-блинных вокзального района, – подмигивает мне директор. – А я к вам, девушки, с известием.
– К нам едет ревизор? – усмехаюсь.
– Кто? – Аня морщит лоб. – Это рэпер?
– Вы угадали, Пелагея, – смеётся директор. – На днях у нас будет м-м-м… тайный покупатель. – С этими словами он достаёт смартфон и показывает нам фотографию.
– О-о-о!
Аня и Ксюша благоговейно вздыхают.
А я смотрю на снимок и не вижу решительно ничего примечательного!
Ну мужик.
Ну красивый.
Лет тридцати пяти, с тёмно-русыми, модно подстриженными волосами, аккуратной бородкой и уверенным взглядом карих глаз.
Мой бывший муж тоже красивый.
Но это не мешает ему быть чертилой.
Директор, довольный произведённым эффектом, сообщает:
– Это, девушки-красавицы, наш молодой биг-босс, один из учредителей «Блинов Сибири». Он собирается открывать ресторан русской кухни и ищет сотрудников. Приходит и смотрит, кто лучше готовит, обслуживает гостей, а потом выбирает. Поэтому глядите в оба: вдруг вам повезёт, – и снова подмигнув, директор удаляется.
– Вот это мужчина! – Ксюша прикрывает глаза и прижимает ладони к груди. – Я бы для него… всё!
– И я! – подхватывает Аня.
– Ань, мы должны сделать так, чтобы он выбрал нас! – уверенно заявляет Ксюша. – Сегодня же поедем к «Кире Пластининой» и купим новые платья!
–
