водой и травами, спешила в детскую — кормить вопящего младенца. И лишь успевала про себя бормотать благодарности Старым Богам, что сын успел немного подрасти, а муж больше на границы не отлучается.
А то ведь даже и с демонической помощью, можно было не справиться.
Дети, они такие.
И когда внезапно утомительная череда беспросветных дней, сливавшихся в один, закончилась — не поверила. Никак не могла уложить в голове Маленькая Королева, что настала пора титул этот передавать.
Вон, в саду, что давным-давно, в память об утерянной Родине, разбит для консорта вокруг Летнего Дворца, бегает прекрасная Эйя Эльрора. Она по праву рождения готова принять титул и надеть на свою чудесную русую головку малую женскую корону Зинзимона. Пять лет барышне, как-никак.
Да и Миргару исполнилось восемь, значит, пора бы уже из Сокровищницы достать наручи принца крови.
Подросли наследники.
Но, как и в далеком детстве, сказать, что жизнь у Эйи Мироры была сплошь конфеты, пряники да шелковые ленты вновь не вышло. Потому как, одарив Наследников причитающимися регалиями, свалилась Владычица Зинзимона в обморок.
А пока придворные охали, ахали да подвывали, а стража бегала за лекарем, консорт успел разглядеть алые всполохи на поверхности демонического хранителя. И призадуматься.
Больше всего сейчас, когда близился срок явления всему королевству еще одного наследника или наследницы, Эйя Мирора боялась, что произойдет очередная неприятность и ее супруг, ее консорт, ее Хранитель вынужден будет вновь уехать.
Все это уже было с ними. Она до сих пор хорошо помнила то прощание.
С юга давно приходили тревожные вести, но в Зинзимоне надеялись — обойдет их стороной огонь далеких пожарищ.
Не случилось.
Видимо, оттого, что Матушка Зима отдыхала в Чертогах от своих тяжелых трудов. Снова.
И лишь только в Зимнем Замке начали шептаться, что, похоже, Королева наконец-то в тягости, как пришлось консорту выступать в дальний поход.
Его вел долг крови. Он не мог не прийти на помощь тем, кто так настойчиво звал с морских берегов жаркого Юга.
Отпускала Эйя Мирора супруга с тяжелым сердцем. Впервые с момента свадьбы она оставалась один на один с демоническим хранителем. И искушение было велико.
Но, глядя вслед Избранному, удаляющемуся от Летнего Дворца во главе своего небольшого отряда, неожиданно поняла, что хочет также встречать его здесь. Пусть с мятущейся душой, но с незапятнанной честью и с чистой совестью.
Ведь он заслуживает этого. Он достоин.
Он. Ее Раргар.
Долг и фамильная честь крепко держали в те длинные томные дни Маленькую Королеву. И сколько бы ни пели страстно соловьи в ночной тиши, и как бы сладко ни благоухали розы в вазонах, выставленных на закрытых балконах и в залах Дворца, все это тревожащее великолепие не смогло вынудить ее преступить брачные клятвы. Даже вместе со снами, полными обещаний и огня, что маревом укутывали Эйю Мирору, стоило ей лишь смежить веки в одиночестве, темноте и тишине супружеской спальни.
А когда по всем признакам, как неустанно обсуждал весь Зинзимон, пришел срок родин, вернулся Раргар Огненный из похода с победой. И радостно встречен был благодетельной супругой, которая немедля увлекла его в опочивальню. Сполоснуться с дороги и не только, ибо за время мужниного отсутствия успела Правительница Зинзимона порядком утомиться без спокойного сна.
И наутро радостно звонили колокола и гудели все рожки и трубы: наследника подарила своему консорту Маленькая Королева.
Сейчас же, ожидая появления долгожданного ребенка со дня на день, Эйя Мирора тревожилась лишь об одном — чтобы ее надежный и верный Хранитель был рядом.
И вовремя снял бы с ее шеи родовую реликвию.
Когда наступил срок явить себя миру для малышки Мириллы, отец ее магическое вместилище хранителя королевской крови с шеи супруги снял.
Но вот вовремя ли? Это покажет только будущее.
Глава вторая
Когда долгая жизнь ничему не учит
'Кабы не было зимы, в этом нет секрета —
От жары устали б мы, надоело б лето…'
Наследника короны Короля Константа Справедливого Айзен-рил не чувствовал совсем, вплоть до самого момента ритуального знакомства Миргара с родовыми артефактами.
А когда они впервые столкнулись, сопливому наглецу минуло двенадцать, и гонору в нем было, куда там знаменитому деду.
— Ты служишь моей семье, — прямо заявил Миргар, когда Айзен-рил поинтересовался как он насчет приключений?
— Все, что ты, греб*ое порождение бездны, можешь предложить мне — быть осторожным, чтобы сильно тебя не обременять. Но я еще в своем уме, чтобы не вестись на опасные для жизни посулы из Преисподней.
Маленький хам.
Грубиян и наглец.
А еще сквернослов и ябеда.
Вложил же он демона с его соблазнительными и заманчивыми предложениями своей матери-ледышке, правильной во всех отношениях? Нахал.
За годы, что Эйя Мирора Кровавая владела демоническим хранителем, она притерпелась к норову сына Геенны Огненной и нашла несколько очень действенных способов доносить до его рогатой головы свое неудовольствие. И наказание.
Первым способом, простым, хоть неприятным и болезненным, а также изрядно затратным для Айзен-рила, было принудительное изъятие силы. Самый драгоценный из артефактов королевской семьи жестокая Владычица Зинзимона оставляла на алтаре Старых Богов. В назидание.
На час, день, или как получится.
Однажды, после того как демон почти успешно подложил в постель этого южного выскочки смазливую дуру-фрейлину, ему пришлось выступать в качестве еды для древнего ритуального камня без малого полгода.
— А если этого недостаточно тебе для понимания того, насколько ты не прав, Айзен-рил, хорошо. Мне придется придумать иной способ донести мои мысли до твоей демонической души.
И она его таки придумала.
Более впечатляющим способом получилась бесконечная история, когда дочь Константа внезапно вспоминала о безопасности границ Королевства и завоевательных амбициях соседей. Тогда Айзен-рил вынужден был отправляться в карательный поход.
В компании Раргара Огненного и кого-то из наследников.
Веселье выходило еще то. Годы, проведенные консортом подле своей Королевы, изрядно выветрили молодецкую дурь удаль из кудрявой головы, отточили чутье на опасность и приучили к постоянной звериной осторожности. Поэтому демону и приходилось несладко. Только долг, тяжелый труд на благо Севера и никакой возможности повлиять на окружающих.
Но самым болезненным наказанием, изобретенным не так давно, для гордого сына Преисподней было присутствие на семейных вечерах, в детских комнатах наследников и в супружеской спальне.
Сила чувств, что излучали члены Королевской семьи, была чрезвычайно осязаема и болезненна для узника ало-золотого зим-рила. Эти чувства и эмоции резали, жгли и изничтожали демона. Как морально, так и физически.
А последние
