Борисыча.
Диана, которая с кем-то трещала, а потому не успела засечь «гостей» на стойке администратора, аж рот разевает от непонимания. Я стою посреди коридора и, конечно, она спрашивает у меня за неимением иных жертв:
— А что происходит, Вер? — таким елейным голосочком.
— Не представляю, — честно отвечаю я.
Да и мне всё равно. Хуже не будет.
Вскоре в кабинет к Борисычу срывается и Нина. Я вижу, как её пухлая фигурка мечется по коридору. Наверное, жальче всего мне будет потерять наше приятельство. Я считала нас неплохими подружками. Не прям-таки неразлучными, но вполне близкими по мыслям, шуткам, жизненным ценностям.
Оказывается, я была для карьеристки-Нины всего лишь расходным ресурсом.
Проходит около получаса, когда Игорь и мужчина в костюме покидают кабинет шефа. Лица их всё так же непроницаемые.
— Собирай вещи, мы подождем тебя вот тут, на диванчике, — припечатывает Воронов и громко произносит: — Надеюсь, помощник руководителя угостит нас чашечкой кофе?
Диана косится на дверь своего любовника, но оттуда нет возражений — а потому она цокает каблуками по направлению к кофемашине.
Я растерянно хлопаю глазами.
— Меня уволили?
— Ты уволилась по соглашению сторон, с выплатой тебе солидной компенсации, благодарностью за многолетний труд и рекомендательными письмами. Благодаря Вадиму всё решилось очень быстро. Не пришлось даже вызывать твоего начальника в суд.
Мужчина в костюме чуть улыбается, хотя глаза его остаются ледяными. Б-р-р. Такому палец в рот не клади.
А затем Игорь склоняется к моему уху и добавляет тише:
— Я не позволю тебе оставаться в этой клоаке. Этот неотесанный боров умеет общаться только по понятиям. Начал быковать, я как будто в лихие девяностые попал, честное слово. Но, как оказалось, если предложить ему продолжить разговор в багажнике моего авто, Лев Борисович вполне понимает человеческую речь.
Пока Игорь с Вадимом пьют кофе, вальяжно развалившись на диване для посетителей, я складываю свое барахло в сумку. Вещей не так уж и много, на казенные карандаши с ручками я не покушаюсь, а моего наберется на небольшую горсть: брелок, чашка, ложка, несколько благодарственных писем от клиентов, парочка сувениров, которые стояли у монитора.
В общем, хватает десяти минут, чтобы собраться и почистить компьютер от лишних файлов. Ничего нужного я не удаляю, не буду гадить напоследок, хоть со мной и собирались обойтись по-свински. Но я воспитана иначе. Другое дело — удалить те наработки, которые не касаются напрямую заказов.
Когда я уже выключаю компьютер, ко мне заглядывает Нина. Теперь уже бывшая начальница бледная, губы её трясутся.
— Вот как ты нас отблагодарила, — тихо говорит она, не смотря в мою сторону. — Попросила своего любовника запугать Льва Борисовича?
Мне прям любопытно, что конкретно Игорь с Вадимом сказали такого, что это возымело результат? Неужели действительно пообещали закопать генерального директора в ближайшей лесополосе?
А ещё очень интересная постановка предложения у Нины. Я их, видите ли, отблагодарила как-то не так. За что благодарить, спрашивается? За отслеживание того, как я прихожу на работу? Или за приказ, в котором меня понижают до статуса рабыни?
— Я никого ни о чем не просила.
Нина меня даже не слышит.
— А ведь мы могли решить всё мирно. Я думала попросить тебе удаленный режим. Не сразу, конечно. Но к родам мы бы смогли перевести тебя на домашнюю работу.
— Не смеши меня, пожалуйста. Ты час назад уверяла, что я с ребенком ни один план не выполню. Как бы ты контролировала, во сколько мне уходить домой, если я и так дома?
— Ну, думай что хочешь, — увиливает от ответа. — Если надумаешь вернуться — не трать время. Здесь тебе не рады.
Она разворачивается и уходит. Я фыркаю, не сдержав в себе эту эмоцию. Да уж. Не представляю, что должно произойти, чтобы я попыталась устроиться сюда ещё раз. Метеорит рухнет на землю, и все компании закроются, кроме этой?
Игорь встречает меня в коридоре, забирает сумку себе, хоть она и не тяжелая. Мы молчим, пока едем в лифте, пока спускаемся по ступенькам бизнес-центра. Его друг тоже не особо разговорчив. Единственное, что он произносит, уже на парковке:
— Я пойду.
— Спасибо, Влад.
— Удачи.
И кивает мне. Какой немногословный мужчина, я аж прониклась.
Мы остаемся вдвоем с Игорем. Хотя я подозреваю, что из окон пятого этажа бизнес-центра на нас пялится вся фирма во главе с Дианой, которая проморгала такое представление. Ох, мне точно перемоют все косточки. Увольнение получилось даже красивее, чем у Светы из маркетинга. Такое с огоньком и полыхающей задницей нашего шефа.
Надо что-то сказать. Что-то умное и правильное. Отблагодарить Воронова как-то за то, что он сорвался с работы, привез Влада, который наверняка какой-то крутой юрист по трудовому праву. И помог мне уволиться вот так быстро, без переживаний, да ещё и с материальной выгодой. Я бы и по собственному написала заявление без сожалений, но если по соглашению, с компенсацией — вдвойне приятно.
Но у меня совершенно нет слов. Они не складываются на языке, я ощущаю себя опустошенной, уставшей.
Мне жутко хочется обнять Игоря, прильнуть к его груди и всхлипывать, моча дорогую рубашку своими слезами. Хочется быть слабой и зависимой от мужчины. Хоть ненадолго. Потому что Игорь — тот человек, рядом с которым не страшно расслабиться.
Как жаль, что мы разошлись. Вот бы отмотать время вспять, и на предложение Воронова расстаться, ответить:
— А ты уверен?
Он скажет что-то типа:
— Да, потому что мы можем начать друг к другу что-то чувствовать, а я не хотел бы ввязываться в серьезные отношения.
И тогда я выложу на стол главный козырь — свою беременность. Он не откажется от ребенка, и мы вновь сойдемся.
Звучит отвратительно. Как будто я была бы не прочь привязать к себе мужчину пузом. Поступить нечестно по отношению к его свободе, решить за нас обоих, как жить дальше.
Конечно, всё это лишь фантазии. Даже будь у меня шанс всё переиграть — я бы не смогла так поступить. Семья должна строиться на любви, только тогда ребенок в ней будет счастлив.
Мы же… Мы постараемся стать для него хорошими родителями. По отдельности.
В общем, я молчу. Наверное, слишком долго. И смотрю как-то очень уж печально. Потому что Игорь не выдерживает первым.
— Когда поедем к твоим родителям? — произносит с улыбкой.
Помогает начать разговор. Не об увольнении и не о ребенке. А о чем-то более-менее нейтральном.
— Да хоть сейчас, — хмыкаю я. — Чего уж теперь терять. Безработная, беременная, без мужа. Я собрала «лучшие» карты. Мне конец.
— Ну, это
