делает половина фирмы?
— Меня не волнуют остальные, ты — моя подчиненная.
— Ладно, допустим, — хмыкаю я, подавив в себе желание послать её куда подальше. — Я буду приходить за пять минут до начала, если тебе это так важно. Но что ты скажешь насчет окончания рабочего дня?
— Ты стала уходить в восемнадцать ноль-ноль.
— Так, и в чем претензия? В моем трудовом договоре именно это и прописано.
Я, кстати, даже проверила. Ни разу не открывала договор с момента устройства на работу, а недавно прочитала весь, от корки до корки, что называется.
— Но раньше ты почему-то работала не по договору, а могла задержаться в разумных пределах.
Ага, конечно. Уходить последней, в кромешной темноте — это и есть разумные пределы в понимании Нины.
— Ну, раньше у меня не было других важных дел, теперь они появились.
— Работа должна быть на первом месте, — заявляет начальница таким тоном, будто мы коммунизм с ней строим, а не занимаемся дизайном в небольшой ООО. — Поэтому я сама буду решать, успеваешь ли ты разобраться с обязанностями в течение дня или придется задержаться на часик-другой.
Взгляд её абсолютно невинный. Я хоть в трудовом праве особо и не разбираюсь, читать его начала только после увольнения Светы из маркетинга. Но тут даже разбираться не надо, чтобы понять, какой идиотизм написала Нина (а приказ точно вышел из-под её пера) и подписал Борисыч.
По их мнению, я должна забросить личную жизнь и трудиться на благо фирмы до полуночи? Классно придумано.
Как всё-таки удивительно понимать, что подружкой я ей была ровно до тех пор, пока безропотно помогала, не отказывалась от лишних проектов и не качала права. Только шажок в сторону сделала, так сразу смотрите-ка, приказ вышел. Абсолютно незаконный, зато красивый, официальный, на бланке и с печатью.
— Я всё равно не подпишу эту бумагу и буду уходить вовремя. Потому что мои личные дела важнее работы.
Нинины щеки начинают полыхать, губы поджимаются.
Кажется, после этих слов никакой удаленки мне не дадут. Впрочем, я ещё несколько недель назад начала догадываться, что и так её не получу, даже если нечаянно спасу Борисычу жизнь. Тут пора задуматься об увольнении, потому что начальство явно захочет меня сжить, как ту же Свету.
— Слушай, — цедит начальница. — я не понимаю. У тебя нет ни семьи, ни детей, ни мужа. Даже кота, блин, нет. Какие у тебя могут быть неотложные дела?!
Отличная возможность, чтобы признаться. И я произношу с улыбкой:
— О, как раз об этом я и собиралась поговорить. Скоро у меня появится ребенок. Поэтому такой график невозможен и даже незаконен, увы.
— Ты беременна?..
Лицо её багровеет.
Глава 8
Кажется, бурных оваций можно не ждать.
— Угу, можешь поздравить.
— После того, что натворила Света?! — задыхается Нина от возмущения.
— Поверь, моя беременность никак не связана со Светой. Вообще я надеялась договориться с вами о дистанционном режиме и собиралась работать даже в декрете, но, после этой писульки, — кладу приказ на стол, — понимаю, что надеяться не на что.
— Правильно понимаешь. Ты и так не успеваешь выполнить недельный план. А дома… С ребенком… даже звучит нелепо. Я тебя покрывать не стану.
— К счастью, это взаимно. Если тебе нечего больше сказать, я пойду работать, мне нужно в ближайшие дни передать тебе все проекты.
Она даже не отвечает, а вскакивает со стула и убегает из кабинета вперед меня. Идет жаловаться шефу.
Вернувшись на рабочее место, я рушусь за компьютер, без сил, словно выпотрошенная и набитая доверху камнями. В глазах плывет. Я хорошо держалась перед Ниной, ничем не выдала своих эмоций, хотя меня знатно колотило. Но теперь, когда всё позади, на меня накатывает отчаянием.
Я очень любила свою работу. Не просто ходила туда отрабатывать повинность, а получала удовольствие. Мне нравились заказы, даже самые странные, возможность проявить неординарный подход — или наоборот сделать что-то классическое, знакомое.
Но теперь с ней придется расстаться. Свете пришлось уволиться, и меня вскоре постигнет та же участь. Я останусь без работы и с грудным ребенком, которого нужно будет чем-то кормить и во что-то одевать.
Какое счастье, что в нашей с малышом жизни есть Игорь Воронов! Если совсем недавно я надеялась отвязаться от него, то теперь трезво понимаю: без него мне не справиться, не выплыть, попросту не выжить.
Он нужен мне…
И не только в материальном плане. Мне тяжело признавать, но тот наш поцелуй, он разбудил во мне едва утихшие воспоминания. Я как спящий вулкан, пробудилась, запылала изнутри.
Я начинаю всхлипывать, а затем и вовсе погружаюсь в рыдания. Сильные, неконтролируемые.
Приходится убежать в туалет.
Именно там меня и настигает телефонный звонок. Игорь. Как будто почувствовал, что я о нем думала буквально пару минут назад.
— Привет, — а голос такой бархатистый, такой «вкусный».
— Привет…
— Чем ты занята? Не отвлекаю?
Оглядываю свое пристанище, узкую туалетную кабинку у тонированного окна, на подоконнике которого я и сижу, уткнувшись лицом в стекло.
— Сижу в туалете, рыдаю. Поэтому не отвлекаешь.
Голос его напрягается:
— В каком смысле рыдаешь?
— В прямом.
— Это гормоны… Или как называется? Когда спонтанно хочется плакать?
Игорь спрашивает аккуратно, словно по минному полю ступает. Видимо, начитался про гормональные всплески у беременных, во время которых они сходят с ума. Я бы и рада окунуться хоть раз в такой всплеск, но нужно оставаться сдержанной и сильной — ради себя и своего ребенка.
Мне слабостей никто не простит.
— Не совсем. Тебе действительно интересно? Я могу рассказать, но если…
Воронов не позволяет мне закончить.
— Мне очень интересно, — припечатывает он.
А позже, когда моя история подходит к концу, говорит:
— Я выезжаю.
— Ко мне?
Вопрос такой дурацкий, наивный, но я не представляю, чтобы Игорь сорвался с рабочего места и поехал жалеть какую-то зареванную дурочку, которая не сумела договориться с руководителями о графике работы.
— Ну а к кому еще? — уточняет он ласково. — Я выезжаю к вам с малышом.
Вскоре Игорь действительно оказывается в нашей фирме. Да не один, а с импозантным мужчиной чуть-чуть за сорок, который смотрит на всех чуть свысока. Мужчина одет в костюм, так хорошо на нем сидящий, что я боюсь представить ценник. Явно сшит на заказ.
— Где кабинет вашего директора? — спрашивает Игорь.
— А зачем тебе… — начинаю я, но решаю не спорить, очень уж у него тяжелый взгляд. — Вон там.
— Соберись пока. Я тебя здесь не оставлю. Вадим, идем.
Они с импозантным мужчиной скрываются за дверями офиса
