взбесился.
— Хавальник свой захлопни! Или забыл, в чьем доме ты находишься? Если хоть волосок с моей женщины упадет, я тебя живьем в землю положу.
— Это мы еще посмотрим! — вскочил со стула.
— Не путай, Расул! Ты сейчас находишься на моей земле. Я тебе пулю в голову всажу.
— Твоя сука сожгла важные документы!
— Правильно сделала, — усмехнулся. — А теперь съебись на хуй из моего дома, пока можешь унести свои ноги.
Он буравил меня взглядом.
— Запомни мои слова, Бес! Ты скоро в ножки кланяться мне будешь. Или ты думаешь, что я не знаю, как ты «Металлург» забрал? — ухмыльнулся. — Или завод отдашь, или девку! Если со мной что-то случится, Рустам отправит флешку куда нужно. Там есть занятное видео, где наш общий знакомый, Панфилов, обзаводится пулей в голове — подарком от честного бизнесмена Бессонова. До скорой встречи, Марк Эдуардович. Хорошенько все обдумай. Дам тебе два дня.
Глава 21
Марк
— Сука! — смёл все со стола.
Как, блять, та запись могла оказаться у Закирова? В памяти всплыли слова Кащея. Он говорил, что у меня крыса завелась. Кто, сука?
Начал гостиную шагами мерить. Взял из бара бутылку, из горла отпил щедрую порцию вискаря. Даже горло не обожгло. Посмотрел на лестницу.
Совсем забыл, что Маша у меня дома.
Взлетел по лестнице, в комнату направился, распахнул двери.
— Маша! — тишина. И свет не горит.
Заглянул в ванну. Никого.
— Пташка!
Пошел в гостевую комнату. Пусто.
— Маша! — крикнул на весь дом.
Куда она могла испариться? Может, Закиров каким-то образом ее выкрал? Сбежал по лестнице, в кабинет влетел как ураган. Схватил планшет и вывел на экран видео с камер второго этажа. Перемотал немного назад.
Зараза мелкая! Оказывается, весь наш разговор с Закировым она слышала. Хваталась за сердце. «Такая маленькая в моей футболке», — подумал я.
По камерам отследил ее, увидел, в какую комнату она прошмыгнула.
— Попалась!
Пошел за ней, толкнул дверь.
— Маш! — огляделся. — Маша, нет смысла прятаться, я знаю, что ты здесь!
Ноль реакции. Издевается? Заглянул под кровать. Пусто. Блять, она и в окно выпорхнуть могла. Подошел к окну. Одна из створок была открыта. Выглянул. Даже если она и спрыгнула, то лежала бы сейчас с переломанными ногами. Как-никак второй этаж. Нет. Бред!
Обернулся, посмотрел на белый шкаф. Распахнул дверцы. Она забилась в угол, как мышонок. Глаза испуганные, мокрые. Колени прижаты к груди. Дышать часто начала.
— Ты чего здесь? — потянулся к ней. Дернулась, метнулась в сторону, как от прокаженного.
— Пташка? — напрягся от такой реакции. В принципе, а чего я хотел? Она услышала, что я убил человека.
— Не трогай меня! — срывающимся голосом ответила.
Присел на корточки. А она вся трясется, как листок на осеннем ветру.
— Маш, давай поговорим?..
— Ты меня ему отдашь? — с ее сладких губ сорвалось.
— Выходи.
— Нет! — и еще сильнее в стенку шкафа вжиматься стала.
— Мария! — зеленые глаза Пташки пеленой заволакивали мое сознание. Околдовала.
Опустила взгляд, уткнулась носом в колени. Потянулся к ней, подхватил на руки. Девочка даже не сопротивлялась.
— Сколько есть времени?
Я присел с ней на край кровати.
— Много, — ответил.
— Когда… ты меня… ему… отдашь? — каждое слово еле выговаривала, выдавливала из себя.
— Никогда.
— Не говори глупости, Марк! Кто я для тебя? — горько усмехнулась. — Да и какой разумный человек отдаст завод? — говорила мне в шею, а сама пальчиком на моей груди круги вырисовывала. В самое сердце дырку ковыряла.
— Значит, я ненормальный, — прижал ее сильнее.
— Что это все значит? — посмотрела на меня.
— По-моему, ты слышала разговор. Подслушивать нехорошо!
— Я не хотела…
— И все-таки подслушивала. Но самое главное пропустила мимо ушей, — укусил ее за мочку уха.
— Ой!
— Я сказал ему, что ты моя женщина. А это означает, что целиком и полностью принадлежишь мне, и как будущую мать моего ребенка я тебя буду оберегать.
Она захлопала глазами:
— Ты не шутил по поводу ребенка?
— Какие могут быть шутки? Я похож на шутника?
— М-марк!
— Что? Староват для тебя? — глаза отвела. — Маш, мне наследник нужен. Я ребенка от тебя хочу, — провел по ее бедру.
Шелковая кожа моментально мурашками покрылась. Девчонка попыталась соскочить с колен.
— Куда собралась? — перехватил ее поудобнее и на колени вернул — только в позу наездницы.
Крепко сжал ее талию. Она уперлась ладошками в мою грудь. Качнулся вперед бедрами, врезаясь в ее киску. С ее уст сорвался стон.
— Хочу тебя, девочка моя, — начал пробираться под ее одежду.
«Блять, она без белья», — понял, когда провел рукой от ягодиц до груди. Прикусил сосок через футболку.
— Марк! — попыталась возразить, руки мои от себя убирала.
— Не мешай! — дважды просить не пришлось. Послушная Пташка. Сдернул с нее хлопковое препятствие. Два полушария с идеальными розовыми ареолами и острыми от возбуждения сосками уткнулись мне в лицо. Моментально зарылся между ее грудей. Пташка заерзала на моем стояке. Сдавил одну грудь, поиграл языком с соском, потом вобрал его в рот, смакуя.
— Боже… — простонала, забралась пальчиками мне в волосы. — Ммм…
Вторая рука скользнула еще ниже и начала хозяйничать в ее влажной киске. Мокрая и такая горячая! Пиздец, сейчас мой член проткнет брюки.
— Давай… кончи для меня, малышка.
Маша заерзала на моих пальцах.
— Марк, хочу его… — она впилась в мои губы горячим поцелуем. Стонала мне в рот. Приподнялась, привстала, начала бороться с моим ремнем. Руки ходуном ходили.
— Давай помогу, — высвободил свой болт, Пташка сглотнула, голодными глазами уставилась на член, на конце которого выступила жемчужная смазка. — Возьми его.
Маша опустилась на пол, устроилась перед моими широко расставленными ногами.
— Возьми, — вложил член в ее руку.
Она нерешительно взялась за него, наклонилась и своим розовым язычком слизала жемчужину, при этом немного сдавив мой член.
— Блять…
— Тебе больно? — убрала руку.
— Нет, мне ох-ре-неть как хорошо… Продолжай!
Она ухватилась за мой ствол, направила его ко рту. И вот уже ее губки заскользили по члену. Хотел схватить гриву белокурых волос и вдалбливаться в ее рот по самые гланды. Останавливало одно: могу напугать. Блять, еще немного — и я кончу.
— Иди ко мне! — усадил ее сверху. Влажные стеночки сжали мой член.
— Попрыгай, девочка! — она вцепилась в мои плечи, плотно насаживаясь.
— Ах… — прикусила губу, и поскакала, как кукла заведенная.
Если бы я не знал, что был у нее первый, подумал бы, что у нее колоссальный опыт. Поймал ее губы, вгрызся в похотливом поцелуе. Мы играли с языками друг друга.
— А-а… — простонала, а глаза ее затуманила поволока оргазма.
Перевернул ее на спину и
