— Я тебе не фея. Пусти меня, черт побери!
— Нет, не отпущу, пока ты не согласишься появиться через неделю в качестве моей невесты на церемонии вручения музыкальных наград. А еще через неделю после этого я письменно откажусь от моей доли в Сквонегале в твою пользу.
Две недели. Конечно, она сможет выдержать этот срок — другого выхода нет. Наверное, он все-таки прав, говоря об опасности их быстрого разрыва. Кроме того, следует подумать и о племяннице. Элис так восторженно ждет предстоящего выступления.
— Прекрасно, я согласна, — уступила Патрисия.
— Мудрое решение.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он выпустил ее из объятий. Нетвердой походкой Пат вышла в кухню, все еще чувствуя происходящую в ней борьбу. Вопреки рассудку, она обнаружила, что ей действительно хочется согласиться на его условия, иначе предстоит борьба не на жизнь, а на смерть. Приходилось признаться, что все трудней оказывать ему сопротивление. Рон назвал ее уступчивость «мудрым решением», но самой казалось, что совершила непоправимую ошибку.
По мере приближения церемонии награждения новых музыкальных звезд, опасения Патрисии возрастали. Одно дело — присутствовать на таком мероприятии в качестве зрителя и не привлекать к себе внимания. И совсем другое — появиться там вместе со знаменитым музыкантом, когда все глаза будут устремлены на них.
— Мне нечего надеть, — заявила она Рональду, прибегнув к древнейшей уловке всех женщин.
Его пронзительные глаза внимательно смотрели на нее.
— Это единственное препятствие, мешающее тебе насладиться этим вечером?
— А что же еще? — Конечно, и сам Рон непреодолимое препятствие. Он уже сказал, что церемония может затянуться до поздней ночи, и им придется ночевать в гостинице, где будет проходить награждение. У Патрисии не было ни малейшей надежды, что жених закажет отдельные комнаты, и она старалась внушить себе, что ее это совершенно не волнует.
Рональд нацарапал что-то на своей визитной карточке и протянул ее невесте.
— Фрошель — один из моих знакомых. Он сможет тебе помочь.
Глаза девушки расширились. Его приятелем был известный нью-йоркский модельер, который в настоящее время находился в Сиднее по приглашению известной благотворительной организации. Он привез с собою небольшую и очень дорогую коллекцию женской одежды.
— Его цены мне не по карману.
Рональд достал из бумажника чековую книжку, вырвал из нее уже заполненный листок и положил его на туалетный столик.
— Считай это скромным вложением денег с моей стороны.
Патрисия закипела от негодования.
— Таким же, как в Сквонегалу? На что ты рассчитываешь? Купить меня, как и мой дом?
На секунду маэстро раздраженно стиснул зубы.
— Мы же договорились по поводу дома.
— Да, верно. — Меньше чем через две недели Рон письменно откажется от своей доли собственности в ее пользу, и их договор закончится. Неожиданно подобная перспектива не вызвала у невесты энтузиазма.
Пат взяла чек.
— Раз тебе нравится бросать деньги на ветер, зачем мне с тобой спорить? По крайней мере, тебе не придется краснеть за меня на вечере.
Глаза Рона сверкнули гневом, он сжал руки в кулаки… и снова разжал их.
— Будут на тебе шикарные наряды или нет, меня это не волнует. Но уверен, что краснеть не придется.
— У меня просто возникли сомнения, смогу ли я удовлетворить твой утонченный вкус, — попыталась сгладить ситуацию Пат.
— Лучше тебе забыть о своих сомнениях, — посоветовал он.
Пат почувствовала обиду.
— Иначе изобьешь меня?
— А ты не боишься подавать мне подобные идеи?
— У тебя своих, более чем достаточно, так что не боюсь.
— Мои идеи и моя изобретательность, кажется, не очень тебя волновали несколько ночей назад, — напомнил он ей.
Что-то в его взгляде заставило Пат затаить дыхание. Она мысленно возвращалась к той ночи чаще, чем хотелось, и испытывала досаду, чувствуя себя пассивным и безвольным участником всего происходившего тогда.
Конечно, Рон обо всем догадывается, это видно по его лицу, с негодованием подумала Пат.
— Твоя изобретательность волновала бы куда больше, если бы с ее помощью ты не пытался удалить меня из Сквонегалы и тайком прибрать ее к рукам.
Мрачное выражение лица Рона не предвещало ничего хорошего.
— Мое отношение к событиям той ночи, очевидно, полностью отличается от твоего. Но повторись все сначала, и ты бы вела себя иначе.
Нет, он не прав, и все же у нее не хватило решимости возразить. Просто не могла заставить себя лгать даже ему.
— Ты умрешь от удивления, — увильнула Пат от дальнейшего разговора, — но я отправляюсь покупать одежду.
Стремительно выйдя из комнаты, она услышала вслед нескрываемый смех. Ладно, это ему дорого обойдется.
Модельер Эмиль Фрошель обосновался в люксе роскошного отеля в центре Филадельфии. Имя Рональда, словно заклинание, открывало любые двери. Патрисия договорилась осмотреть коллекцию одежды в то же утро.
Два часа спустя она едва могла поверить, что потратила несколько тысяч долларов на одно черное платье — но зато какое! Оно было восхитительно, начиная от собранного в складки верха, делающего ее талию миниатюрной, до нижней кромки шелковой юбки, плещущейся вокруг ее ног.
Единственным, что смущало ее, был вырез, идущий треугольником от плеч до талии; его прикрывали черные кружева, расшитые настоящими бриллиантами.
— Вам не кажется, что это слишком откровенно и бросается в глаза? — с беспокойством спросила Патрисия у автора модели.
— Никаких откровений, это — лишь намек, — строго ответил он. — Поверьте мне. На церемонии вам позавидует не одна женщина. Не только потому, что на вас настоящее платье из моей коллекции, но и потому, что знаменитый Рассел не сможет отвести от вас глаз.
Подобная перспектива чуть не заставила совсем отказаться от этого платья. С таким же успехом можно играть с огнем. Но потом девушка стала злиться на себя. Какое ей дело до мнения Рональда? Она прекрасно чувствует себя в этом платье, и ей нужна уверенность в себе в блестящей толпе участников банкета.
Все сомнения вернулись вновь, когда Рональд постучал в дверь и сообщил, что пора отправляться. Она только что закончила возиться с прической: волосы были собраны в пучок на затылке, но для большего эффекта Пат оставила свободными несколько завитых прядей, которые игриво обрамляли ее лицо. Требовались еще и серьги, но собственная дешевая бижутерия казалась оскорблением для настоящих бриллиантов на платье. Она решила обойтись без украшений.
