class="p1">— Привет, — отвечаю спустя время. — Как ты? Вижу, что уже получше…
Вадим действительно выглядел намного лучше, на коже лица остались лишь желто-синие разводы и несколько шрамов. Это ужасно.
— Я-то в порядке. Регина сообщила мне, что ты уже в Москве, потому что Селин тяжело заболела, — с беспокойством произносит Вадим.
— Да, это так.
— Как она?
— Самое тяжелое позади. Скоро должны перевести из реанимации, с ней твой мишка.
— Хорошо. Я переживал, Айлин. Вы мне все-таки не чужие.
— Спасибо.
Замолчав, я не знала, что и говорить. Он отказался от нас, а теперь звонил. Для чего? Словно он хотел мне что-то сказать, но не решался.
Нашел другую? И пусть. Мы оба отказались от отношений, и в груди не печет от ревности.
В квартире что-то заскрежетало, я обернулась в прихожую, но ничего не увидела. Затем снова посмотрела на Вадима. Не скажу, что испытываю к нему что-то, в груди по-прежнему тихо. Как оказалось, у него тоже.
— Поправляйся, Вадим.
— Спасибо, и вы. Кстати, ты выглядишь потрясающе, Айлин, — напоследок произносит он.
В этом комплименте нет ничего сокровенного, просто как данность. Мы оба понимаем, что как прежде — уже не будет.
— Спасибо.
— Выздоравливайте.
Услышав шаги, я резко бросаю взгляд в прихожую, но в этот раз точно попадаю в плен почти черных глаз.
Боже, это Рамис.
Он приехал.
Хотя я почти прямым текстом сказала, что он может расслабиться и поехать отдохнуть с любой девушкой.
А он выбрал меня, квартиру и тишину.
И, кажется, услышал все, о чем мы говорили с Вадимом, но это не столь важно.
Я спешно отключаюсь от вызова и поворачиваюсь в его сторону.
— Рамис? У тебя изменились планы?
Опустив телефон экраном вниз, я с замиранием сердца смотрю на приближение бывшего мужа.
— Ты не должен был приезжать, — говорю ему.
В ответ — получаю напряженное молчание.
Склонившись надо мной, Рамис расставляет руки по бокам от меня и почему-то очень тяжело дышит, а его рот исказился в оскале.
— Вижу, ты прихорошилась? — спрашивает почему-то со злостью.
— Если это комплимент, то…
Рамис накрывает мне рот рукой, тем самым стирая помаду с губ. Я кое-как выкручиваюсь из его рук и резко поднимаюсь на ноги.
— Что ты себе позволяешь?!
— Уже наговорилась со своим благоверным? Или я помешал этому тупому придурку сыпать тебе комплиментами?
— Почему это тупому?
— Потому что я предупреждал Сабурова не соваться к тебе и к моей дочери.
— Что?..
— С первого раза не понял, значит, поймет со второго.
С этими словами Рамис резко разогнулся в спине и направился на выход.
Он предупреждал Вадима?
Что? Что он только что сказал?
— Остановись! — кричу ему вслед. — Ничего не было!..
— Можешь наряжаться дальше, Айлин. Он все равно не прикоснется к тебе со сломанными пальцами, — процедил Рамис, обернувшись ко мне в последний раз.
И от его взгляда меня бросило в дрожь.
И стало очень страшно.
Глава 22
— Ты сошел с ума?! Я оделась и накрасилась для себя. И еще по той дурацкой причине, что думала, что надоела тебе!
Замолчав, я выразительно смотрю на Рамиса. Теперь он будет думать, что я накрасилась для него, хотя на самом деле это не так. Или так, боже.
— Мне просто захотелось стать другой, слышишь? А если ты тронешь Вадима, то больше можешь не приближаться ко мне. Ты еще и угрожал ему! Вот, почему он от меня отказался… — понимаю я с ужасом.
— По-хорошему он не понимал, — холодно произносит Рамис.
— Ты жестокий, Рамис, — качаю головой. — Если у нас есть общий ребенок, это не значит, что я не могу нравиться другим! Ты перевернул всю мою жизнь, заставил человека отказаться от нас, ты невероятно жестокий человек.
— Я просто забирал свое, — констатирует Рамис.
— Я не твоя, так нельзя, Рамис!
Приблизившись, Рамис тянется ко мне, но я отворачиваюсь.
— А я бы хотел, чтобы ты стала моей. И если для этого надо припугнуть одного влюбленного парня, я это сделаю, потому что у нас есть дочь и мы обязаны попытаться ради нее. Селин завтра переведут в палату. Мы скоро с ней увидимся.
Новости о Селин не могут не радовать, и Рамис знает об этом. Пользуясь ситуацией, он крепко прижимает меня к себе.
На глазах появляются слезы.
Кажется, что мы пережили самый страшный момент, впереди долгая реабилитация, но мы справимся. Рамис обещал помогать и быть рядом.
Но Вадим…
Я упираюсь Рамису в грудь и хочу оттолкнуть его, но тот не поддается. Скала, не иначе.
— Если бы он не лез в нашу семью, я бы его не трогал. Айлин, зачем тебе мужик, который не может постоять за тебя и за твою дочь?
— Твои люди скрутили его за считанные секунды! Их было много, а он один!
— А где были его люди?
— Ты шутишь, Рамис?
— Нет.
— Ты должен извиниться перед ним и оплатить все лечение! — бью его в грудь.
— Лечение оплачу, об остальном не проси. Пойдем, развеемся, — неожиданно произносит Рамис.
— Что?! Куда?
Вот и весь разговор. Он не исправим!
Сердце уходит в пятки, когда Рамис хватает меня за талию и притягивает к себе, а затем ведет нас в прихожую.
На выход из квартиры.
Чего он добивается? Куда мы идем?
Схватив с вешалки мою верхнюю одежду, он принялся одевать меня и застегивать каждую пуговицу, а затем повязал шарф и надел на мою голову шапку. Неумело и неправильно, но надел.
Теплота неожиданно расползлась по груди.
Все девочки любят, когда их одевают.
— Что происходит, Рамис?
— Я планировал провести этот вечер с нашими общими друзьями. Как раньше. Ты и я.
— И причем же здесь я? Рамис, мы развелись много лет назад. Как это будет выглядеть?
— Разве тебя заботит то, что подумают окружающие? Мы развелись, но друзья остались. Чем не повод увидеться с ними?
— Рамис, наша дочь в больнице, — качаю головой. — Я никуда не поеду.
Я хватаюсь пальцами за шарф, но Рамис категоричен. Он не дает мне стянуть шарф.
— Айлин, тебе и мне это нужно. Это ни к чему не обязывает. Просто развеемся. Потом я отвезу тебя домой. Это необходимо, Айлин.
— Тебе это действительно нужно?! — не понимаю я.
— Да. И только с тобой, — отвечает честно. — Если поедешь, обещаю, Вадима больше не трону.
— Это шантаж.
— Знаю.
Убрав руки от шарфа, опускаю их вдоль тела и киваю.
Возможно, мне станет чуть-чуть легче, но только возможно. Дождавшись положительного ответа, Рамис выводит меня из квартиры, захлопывает ее и усаживает в
