и снисходительных улыбок, а потом измотанной отправиться домой.
Каждая пятница в нашем браке проходила именно так, позже я перестала ходить на эти встречи — сначала сама отказалась, а потом наступила беременность и то, что я не могу забыть.
Они все знали об изменах Рамиса.
И Надюша — в первую очередь.
Потом узнала и я, и больше никогда не возвращалась в эту компанию.
— Ладно, мы уходим, — вдруг произносит Рамис.
— Так быстро? — спохватилась Настя.
— Да, вы же только пришли, Айлин еще не рассказала, что у нее за кафе. Айлин, а в Москву не хочешь перебраться? — спрашивает Надюша с улыбкой. — Бизнес в маленьком городе — это даже трудно назвать бизнесом, какие там доходы? Население бедное, платить не хотят, уровень жизни другой, понимаешь?
Рамис поднимается с места, резко перебивая Надюшу:
— Надь, ей бизнес папа не дарил, — недвусмысленно говорит Рам. — Она сама его подняла. И весьма успешно. Что касается Москвы, то и в Москве все будет, не переживай.
На этом Рамис прощается со своими друзьями и коротко кивает девочкам, а меня поднимает с места и уводит.
На улице я не могу надышаться свежим воздухом.
Мне кажется, что мне перекрыли кислород на все то время, что я побывала в компании бывших друзей. Чувствовала я себя ужасно.
— Как ты, родная?
— Дышать нечем, — говорю ему.
Рамис прижимает меня к себе и целует в висок.
— Почему мы ушли? Ты хотел остаться, я видела.
— Уже не хотел. Почему ты не сказала, что хочешь уйти? — спрашивает в ответ.
— Не хотела закатывать истерику. Они снова подумали бы, что у нас проблемы и стали бы перетирать кости после нашего ухода.
— Мы больше не вернемся туда, где тебе некомфортно. И впредь не думай о комфорте других, думай о себе. Я тебя спросил, хочешь ли ты идти. Почему ты соврала?
— Но твои друзья…
— Ты мне нужнее, Айлин. Впредь больше не лги мне, а говори мне правду. Всегда и везде. Ясно?
Рамис сжимает мою руку и внимательно смотрит на меня.
— Ясно.
— Если будешь врать — ничего не получится, Айлин.
— Ты тоже. Если ты будешь врать, тем более ничего не выйдет, — резко отвечаю ему.
— Я знаю, — кивает Рамис. — Идем в машину.
— Ты спал с кем-нибудь из них? — спрашиваю тихо.
— Нет.
— Правду, Рамис…
— Я никогда не спал с твоими подругами.
Я киваю и сажусь в машину.
Мне не верится, что он просто ушел, хотя хотел остаться. Возможно, эти встречи напоминали ему наш брак — задолго до того, как он затрещал по швам.
— Теперь пойдут слухи, — говорю ему в машине. — Что будет, когда узнают твои родители?
— Айлин, они уже знают. Поверь, слухи пошли еще раньше, я все связи поднял, когда мы вернулись с дочерью в Москву.
— Они знают о ней?.. — выдыхаю испуганно.
Эта мысль немного пугает.
Вообще-то, родители у Рамиса были хорошими, они никогда не вмешивались в нашу жизнь и относились ко мне с уважением, как и я к ним, хотя иногда мне казалось, что вмешаться даже стоило.
— Да, знают, — огорошивает Рамис. — Они хотят увидеть внучку, Айлин,
— Они станут винить меня в том, что я скрывала ее.
— Не станут. Ты знаешь моих родителей, они не станут. Я сказал, что тебе и Селин нужно время для встречи. Они будут ждать.
Глава 23
Три недели спустя
— Папа, папа! — радостно закричала Селин.
Я смеюсь.
И, мне кажется, что даже не ревную. Хотя я думала, что буду ревновать. Очень сильно. Ведь я провела много бессонных ночей в томительном ожидании, чтобы увидеть дочь в реанимации, а затем еще столько же бессонных ночей, проведенных с ней в палате, а Рамис…
Рамис тоже переживал. Этого нельзя отрицать.
Это было видно по нему. Было видно по видеосвязи, он звонил нам каждый день и интересовался здоровьем дочери. Как только нас перевели в палату, я вздохнула с облегчением и не отходила от нее ни на шаг. Сейчас я понимаю, что переезд в Москву был правильным решением, благодаря Рамису у нас здесь были лучшие условия, собственная палата, где были только мы вдвоем, и реабилитация дочери после болезни прошла значительно быстрее, хотя это и заняло без малого три недели.
К февралю нас выписали.
Рамис встречал нас с цветами и подарками, а я просто хотела домой. После трех недель, проведенных в больнице, мне действительно этого хотелось.
— Папа!
Рамис поднял дочь на руки и зацеловал ее в щеки.
— Я очень скучала, — произносит Селин.
Мое сердце обливается кровью, ведь дочь еще не знает, что уже очень скоро ее ждет разлука с отцом. Рамис тоже не знает, что я купила билеты домой. Следовало ему сказать об этом.
— Я тоже, Селин, — честно отвечает Рамис.
— Давайте сядем в машину, — прошу его. — Селин еще недостаточно окрепла, я переживаю.
— Хорошо, Айлин.
Кивнув, Рамис выпускает дочь из рук, помогает ей забраться в салон и вручает в ее ладошки большой букет с цветами. Захлопнув дверь, он притягивает меня к себе и целует в щеку. В нос ударил тяжелый аромат его парфюма.
— Устала?
— Очень, — отвечаю тихо. — Отвезешь нас домой?
— Ко мне? — с надеждой спрашивает Рамис.
Я качаю головой, прикусывая губу.
— Все вещи в квартире. Отвези нас туда, — прошу его.
— Хорошо.
Сев в машину, я поправляю одежду на Селин и спрашиваю, как она себя чувствует, все ли хорошо, ничего ли не болит. Селин уверяет, что она в порядке и начинает рассказывать папе о том, с кем она подружилась в больнице и чем ее кормили. Рамис с удовольствием слушает истории дочери, поэтому весь путь от больницы до дома проходит очень быстро и весело. Я не могу поверить, что самое тяжелое время прошло, и теперь, когда мы знаем причины и как с этим бороться, такого больше не повторится. Я очень на это надеялась.
Остановившись возле дома, Рамис припарковывает автомобиль и помогает нам перенести все вещи, которых почти что за месяц накопилось очень много. Рамис то и дело приезжал к больнице, чтобы привезти все необходимое, за что я была ему очень благодарна.
Раньше я и подумать не могла, что он может быть отцом для нашей дочери, теперь же он доказывал обратное.
— Мне нужно отъехать по работе, но вечером я приеду к вам. Если позволишь, — добавляет Рамис, перетаскав все вещи на наш этаж.
— Селин будет рада тебе. А мы пока что приведем себя в порядок, эти три недели в больнице…
— Да,
