свой автомобиль. Внутри, как всегда, ожидает водитель, и Рамис усаживается рядом со мной.
Он не любил ездить за рулем, а когда ездил, то плевался и ругался безбожно. Хорошо, что больше не ездит.
В пути я жутко нервничаю, несколько раз заглядываю в телефон и включаю фронтальную камеру, чтобы убедиться, что с макияжем все хорошо. Приходится заново подвести губы и при этом косо посмотреть на Рамиса.
— Я посчитал, что ты накрасилась для него, — аргументирует он.
— Звучит как извинение.
— Их не будет. Он вез мою семью на вокзал. Я посчитал, что с целью украсть, поэтому я поступил должным образом.
— Ты прямо дипломат! — не выдерживаю я.
Я прищуриваюсь и действительно жду от Рамиса извинений, но их не поступает. Я снимаю шапку, распускаю чуть волнистые волосы и слышу:
— У вас все равно не сложилось бы, Айлин. Он слишком слабый.
— Всех моих ухажеров по себе будешь равнять? — негодую тихо.
— А ты собираешься перебирать мужиков?
— А ты ревнуешь? Нет, я просто не понимаю. Неужели ты не понял, что мы совсем разные, Рамис? — шепчу ему. — Что ты хочешь от меня? От нас? Мы в твоем городе, мы в твоей власти, ты даже получил от меня больше, чем хотел.
— Айлин… Я не знаю.
— Что ты не знаешь? — качаю головой.
— Я хочу быть в семье, Айлин.
— В семье?
— Да. Базовая потребность. Понимаешь?
— Не понимаю. А причем здесь я?.. Только потому, что я родила тебе дочь?
Рамис молчит.
Я опускаю руки с помадой и долго-долго смотрю на него, но ничего не могу понять. Совсем.
— Я хочу, чтобы вы с Селин переехали в Москву, Айлин. Насовсем.
— Прости, что?
У меня нет слов.
Хочется открыть дверь и выйти из машины, но мы несемся по проспекту и такой возможности у меня, к сожалению, нет.
— Дай мне шанс, и я все исправлю.
— Рамис…
— Поживем вместе. Ты ничем не рискуешь. Попробуем еще раз, я говорил тебе об этом, Айлин.
— Что ты исправишь, Рамис? Я пять лет оплакивала нашего сына, а ты… Ты заявился и уже и так все исправил.
— Мы приехали, господин Валиев, — громко произносит водитель.
Отвернувшись от Рамиса, смаргиваю слезы.
Зачем мы приехали в этот ресторан? С какими друзьями я увижусь здесь? Которые видели похождения Рамиса налево и направо и молчали, потому что я не из их круга? Потому что наши друзья — в первую очередь его друзья?
Что я здесь делаю?
Для чего возвращать меня в то прошлое, в которое я не хочу возвращаться?
Рамис не дал мне ответа.
Рамис помогает мне выбраться из автомобиля. Он плотно обхватывает кисть руки и притягивает меня к себе. Некоторое время мы просто молчим, и я так и не осмеливаюсь сказать, что совсем не хочу идти внутрь. Я хочу попросить его вернуться в машину и поехать домой, но, по всей видимости, остатки маминого воспитания не позволяют мне сделать этого. Как и прежде.
— Скажи, если не хочешь идти, — просит Рамис.
Я хочу сказать.
Но не могу.
Мама всегда говорила, что если муж приглашает куда-либо, то надо идти вместе. Иначе в следующий раз он пойдет один. И непременно — изменит.
Боже, почему ее слова все еще живут в моей голове? Почему это зерно сомнений прорастает все глубже и глубже и не дает мне спокойно жить?
— Все в порядке, — произношу онемевшими губами.
— Точно? Мы можем не идти.
— Точно, — отвечаю монотонно.
Из ресторана доносится музыка, там очень весело и там его друзья.
Но никак не мои. Однако, я все равно иду следом за Рамисом. Оказавшись внутри, я медленно снимаю с себя верхнюю одежду и стараюсь не оглядываться по сторонам. Здесь шумно и много людей, а я совсем отвыкла от московских вечеринок.
Все, чего мне хотелось — быть с Селин рядом. Прямо сейчас.
— Пойдем, — зовет меня Рамис и берет за руку. — Ты прекрасна, Айлин. Не нервничай.
— Угу.
Я следую за ним и стараюсь не выпускать его крепкую ладонь, чтобы не потеряться. Когда мы подходим к столику, меня накрывает новая волна тревоги и мне начинает казаться, что в эту вечеринку я совсем не вписываюсь.
А потом я вижу знакомые лица бывших друзей и меня накрывает во стократ больше.
Зачем Рамис привел меня сюда?
Я как будто в прошлое окунулась. Он этого хочет?
С другой стороны, он предлагал мне отказаться, предлагал не идти сюда, а я сказала, что все в порядке. Как же нам тяжело, боже. И сегодня в этой тяжести — виновата я.
— Айлин? — слышу удивленные голоса.
— Привет, Айлин, — здоровается Тимур, лучший друг Рамиса. Тот как будто бы не удивлен.
— Привет, Тимур, — отвечаю ему.
— Да, это Айлин. Привет, дорогая, — улыбается Надюша.
С Надей я когда-то делилась секретами — додумалась только, ведь большая часть из них сливалась другим девочкам из компании, Насте и остальным, а Настя была еще той сплетницей.
Боже, вспоминать даже не хочу, но вместо того, чтобы сбежать и подводить Рамиса, мне приходится улыбаться и изображать радость.
Впрочем, как и раньше…
Осознание этого царапает по самое не хочу. Рамис не готов отказаться от этих вечеринок, но говорит, что хочет в семью. Я совсем его не понимаю, но пытаюсь держаться. Остальное решаю высказать позже.
Рамис усаживает меня рядом с собой и приобнимает. Я чувствую, что нахожусь в положении натянутой струны, но ничего не могу с собой поделать. Когда приносят холодный лимонад, я выпиваю его почти что залпом.
— Как у тебя дела, Айлин? — интересуется Надюша.
— Отлично, как твои?
— Кручусь, верчусь, — улыбается Надюша. — Папа подарил мне студию красоты, поэтому у меня теперь свой бизнес. Это нелегко.
Все, что подарил мне папа — это Рамиса.
Но об этом я молчу.
— У меня тоже, поэтому я понимаю, — произношу сухо.
Про бизнес я говорю не для того, чтобы похвастаться своим делом, а чтобы все поняли, что я больше не домашняя девочка Айлин и что не нужно ставить себя выше и говорить со мной столь снисходительно.
Надюша округляет глаза и задает вопросы, на которые приходится отвечать, а когда речь заходит о нас с Рамисом, то я понимаю, что больше не могу. Самое интересное, что вопросы задают одни девочки, а его друзья не лезут. Так было всегда, миру нужны сплетни.
Посмотрев на Рамиса, я едва заметно качаю головой. Я уже хочу попросить его уйти, но понимаю, что он привел нас сюда не для этого. Придется досидеть до конца, выдержать сотни вопросов
