от возмущения. Он едва не пыхтит, как закипевший чайник.
— А разве нет? — блею в ответ.
Муж молчит, а потом выдыхает с поучением:
— Люба, Кристина — это... специалист, которого я нанял, чтобы пройти несколько курсов повышения квалификации для сюрприза.
Опять сюрприз?!
Я уже просто очень хочу его получить, чтобы разгадать все загадки.
Смотрю на своего генерала. В его глаза — правда. Та самая, которую я так боялась не увидеть.
— И кстати, что такого могла увидеть твоя Ленка? — гремит мой благоверный. — Что я шел рядом с сотрудницей салона в торговом центре, где бесчисленное множество свидетелей? Я, по-твоему, идиот?!
Растерянно пожимаю плечами.
— Предъява, основанная на пустом месте. Твоя подруга тебе просто завидует.
— Ты не врешь? — пищу с надеждой в голосе. Так хочется, чтобы это все и вправду оказалось недоразумением. Первоапрельской идиотской шуткой подруги, с которой я позже разберусь.
— Я никогда тебе не врал, — произносит муж пафосно и берет меня за руку. — Пойдем. Ты все увидишь сама.
Киваю и иду.
Мое сердце при этом колотится где-то в горле — от облегчения, от стыда и от любви.
Кажется, я совершила глупость.
Но, может быть, эта глупость станет тем самым лекарством, которое вылечит нашу семью от главной болезни — от охлаждения.
Ведь я терапевт и знаю: иногда, чтобы поставить правильный диагноз, нужно сначала ошибиться.
5 глава
Мы приходим на кухню, и генерал достает из холодильника торт.
Я смотрю на это кулинарное сооружение и не верю своим глазам. Это не просто десерт. Это сладость в виде медицинского креста. Белоснежный, с аккуратными красными полосками по бокам, а посередине с надпись шоколадной глазурью: «Главному терапевту от главного генерала».
Челюсть снова пытается отправиться в свободное плавание, но я вовремя придерживаю ее рукой.
— Это... — выдыхаю, — это и есть сюрприз?
— Нет, — Георгий ставит торт на стол, и я замечаю, как подрагивают его пальцы.
Мой генерал, который подписывает приговоры одним росчерком пера, сейчас волнуется, как школьник перед экзаменом?
Сглатываю от осознания масштаба происходящего.
— Это извинение. За то, что я своим сюрпризом вызвал у тебя совершенно не те эмоции. За то, что заставил тебя сомневаться во мне.
— Ты не заставлял, — произношу и тяжело вздыхаю. Воздух выходит из легких вместе с остатками напряжения, которое копилось весь этот безумный день. — Это я сама. Ревность — плохая болезнь. К тому же трудно лечится.
— Ну ты же умеешь лечить любые болезни, — он целует меня в макушку, и от этого простого, родного жеста у меня внутри все переворачивается. — Ты же лучший терапевт в мире.
— Лучший терапевт, который чуть не поставила мужу ложный диагноз, — бормочу я, утыкаясь носом ему в плечо. Он пахнет парфюмом, который я дарила на Новый год, и чем-то родным, домашним. Тем, что не спутаешь ни с каким другим запахом.
Георгий тихо, вибрирующе смеется, и я чувствую эту вибрацию всем телом.
— Садись, — он пододвигает мне стул, — будем пробовать мое кулинарное творение, а потом…
— А потом?
— Не спеши, все будет в той очередности, что я сказал.
— Только не говори, что ты сам его делал! — восклицаю я и смотрю на идеальные края, на ровную глазурь, на аккуратные буквы.
— Нет, — он усмехается. — Заказывал у кондитера, но идея моя, как и надпись.
— Главному терапевту от главного генерала, — читаю вслух и чувствую, как к горлу подкатывает ком. Я сегодня сама придумала, сама обиделась, и сама чуть не наворотила дел.
Ну погоди, Ленка. Доберусь я до тебя.
— Ты на меня не сердишься? Я тебя в измене заподозрила, — выпаливаю, хоть слова даются с трудом.
— Нет, — выдает он спокойно. — Я понимаю, почему.
— Понимаешь? — я смотрю на него, не веря своим ушам.
— Да, — муж кладет кусок торта на тарелку и пододвигает ко мне. — Я даже злюсь, но не на тебя, а на себя. Потому что раньше не решился сделать тебе этот сюрприз.
— Самойлов, я тебя сейчас придушу... Говори, что за такой сюрприз, черт возьми!
— Успокойся и ешь, — он берет ложку, зачерпывает немного крема и протягивает мне. — Давай, открывай рот.
— Георгий!
— Всему свое время.
Я послушно делаю, что он говорит, потому как по опыту знаю — спорить с ним бесполезно. Торт тает на языке, ведь это шоколадный бисквит, нежный крем, легкая кислинка вишни. Вкус детства. Вкус счастья. Вкус прощения.
— Вкусно, — шепчу я.
— Я знаю, — он улыбается. — Я сам выбирал ингридиенты.
Мы едим молча. Кормим по очереди друг друга с ложечки, наслаждаемся, как тает во рту торт, как уходит напряжение, и в какой-то момент я понимаю, что улыбаюсь. Впервые за этот долгий, безумный, выматывающий день.
— Муж, — говорю я, прожевав очередной кусочек. — Скажи хоть, кто такая эта твоя Кристи?
Он вздыхает, откладывает ложку и глядит на меня долгим, серьезным взглядом.
— Никто. Помощница в осуществлении сюрприза.
Опять сюрприз. Начинаю злиться.
— Самойлов!
— Закрой глаза и считай до ста.
— Ты серьезно?
— Еще как.
Закрываю глаза и начинаю считать:
— Один, два, три…
Где-то на восьмидесяти девяти он приходит.
— Пойдем. Я обещал тебе сюрприз, и ты его получишь.
— Наконец-то.
Я вкладываю свою ладонь в его, и муж ведет меня в ванную комнату, где я замираю на пороге.
Десятки свечей горят на бортике ванны, на полочках, на подоконнике. Мягкий, теплый свет мерцает, отражается в кафеле, создает уютный, почти сказочный полумрак. Вода уже набрана, пенится белыми холмами, пахнет лавандой и чем-то сладким. Рядом — корзина с лепестками роз и моими любимыми ягодами.
— Ты... — выдыхаю я, — ты сделал все это сам?
— Мне помогали, — признается он. — Но идея моя. Раздевайся.
— Что?
— Раздевайся, — повторяет он спокойно. — И залезай в воду. Я сейчас приду.
Он выходит, оставляя меня одну. Я стою посреди этой свечной феерии и чувствую, как сердце колотится где-то в горле.
Раздеваюсь. Медленно, будто впервые. Снимаю платье, туфли, белье и залезаю в воду. Немного горячо, но пена нежно обволакивает и расслабляет. Закрываю глаза и откидываюсь на специальный подголовник.
Дверь открывается. Георгий входит — без рубашки, в одних боксерах. В руках у него полотенце и баночка с маслом.
— Ты чего? — шепчу я.
— Буду делать тебе массаж, — он садится на край ванны, берет мою ногу, наливает на ладонь масло и нежно проходится по ступне. — Я учился у профессионала. Целую неделю брал уроки у Кристи.
— Что? Ты серьезно? — выдыхаю я, когда его пальцы начинают массировать мою ступню мягко, уверенно и профессионально.
— Я хочу, чтобы ты расслабилась, — он переходит к икре и медленно поднимается к бедру. — Чтобы
