на «ты».
— Так с пустой рюмкой нельзя. — кивнул он в мою сторону.
— Ну, так наливай. — нет. Всё же выпитое лишило меня скорее всего мозга.
— Держи. — в моей руке снова оказался наполненный фужер. — Ну так за что выпьем? Давай за…
— Чтоб всё хреновое в этом году осталось. — выпалила я и снова одним взмахом опустошила рюмку.
— Трендец, не пьёт она. Даже стукнуться не успел. — ошарашенно смотрел на меня Арсений.
— Ну, так давай стукнемся. — пожала я плечами и теперь уже сама протянула опустошённый сосуд.
Вот так, под удивлённый взгляд серых глаз я и начала прощаться со старым годом…
Глава 6. Арсений
— Представляешь, козёл какой? Прям в машине. Да ещё и с Машкой.
— Почему ты думаешь, что с Машкой? — переспросил я.
— Как это почему? — с нескрываемым удивлением задала она вопрос. — Это ж её трусы!
— Ну, чисто теоретически они могут принадлежать кому угодно. — пытался вставить хоть какой-то аргумент. Но куда мне, против женской логики и пьяненькой девчонки.
— Ты меня вообще слушал? — с укором посмотрела Катя. — Я же говорю тебе. Это трусы «провокаторы», из новой коллекции. Красные такие, кружевные. Это ж мне Машка их фото скинула. Типа, зацени. Классные какие. Теперь понимаешь?
— Кать, ну это же и совпадением может быть.
— Нет! — прищурила она свои глаза. — Просто признай, что ты на его стороне. Ты его защищаешь. Все вы одинаковые.
Девчонка замолчала, тяжело вздохнув. И я увидел, как дрогнула её нижняя губа.
Несколько рюмок раскрепостили снегурку. Её застенчивость ушла, уступая место открытости и, я бы сказал, дружелюбности. И вот я должен наверно чувствовать себя виноватым, что открыл для Кати новый, весьма крепкий напиток. Но вины я не ощущал.
После того, как она стала рассказывать, почему и как оказалась здесь, я понял, что ей нужно расслабиться, забыться, выговориться, в конце концов. И батин самогон был отличным помощником в этом деле. А ещё я знал, что наутро у неё даже голова не будет болеть. Это натур продукт, двойной перегонки.
Моя гостья замолчала, ковыряя в тарелке квашеную капусту. А я тем временем стал внимательно рассматривать уже знакомую мне незнакомку.
Хоть я и пытался доказать ей обратное, сам я понимал, что скорее всего правда на её стороне. Вероятность того, что любимый парень и лучшая подруга предали — ну просто огромная. К сожалению.
Эдик. Тут и талантом не надо обладать, чтоб рифму подобрать правильную к его имени. Ну вот. Теперь для полной картины и олень у нас появился.
И честно, понять не могу этого мудака. Да и вообще, ему подобных. Перегорело, разонравилось — так уйди достойно. Попрощайся и пиздуй на все четыре стороны. Дай девчонке возможность быть счастливой и любимой кем-то другим. Я даже с любовницами своими, не испытывая должных чувств, никогда не поступал так. Просто не вижу смысла в изменах.
А ещё Эдик идиот. Не знаю его лично, но уверен в своих убеждениях. Катька же красивая девочка. Даже такая красивая. Замёрзшая, подвыпившая, огорчённая. Глаза вот большие, зелёные. Столько в этих глазах всего сочетается. И детская какая-то непосредственность, и мудрость есть, и интеллект в этих глазах читается, и… обольщение женское. Губы пухлые, но аккуратные. Интересно свои? Если свои, то молодец, повезло с природой. Если нет, то всё равно молодец. Косметолога хорошего нашла, не переборщила с объёмом. Улыбка у неё милая. Ей вообще улыбаться идёт. Вообще, есть что-то такое притягательное в этой девушке. Я практически не знаю её, но почему-то уверен, что она настоящая. Искренняя и добрая.
— Дебильный какой-то Новый год. — разбавила она мои мысли своим печальным заключением.
— Это почему? — уголки моих губ дрогнули в лёгкой улыбке.
— Как это почему? Ни ёлки нет, ни оливье, ни шампанского. Праздника не чувствуется совсем. — снова она надула свои губки.
— Ну, насчёт шампанского уже объяснял тебе. Я его не пью, а гостей не ждал. Ёлки? Их только для детей наряжают. Да и если надо посмотреть на них или хоровод поводить, то они вон, вокруг дома растут. Ну а оливье… с ним проще, но готовить неохота.
Я видел, как в глазах Кати отобразилось непонимание, а потом в её головке пьяной начали происходить какие-то ну очень активные процессы. Вот только бы не придумала она ерунды какой. Знаем мы этот взгляд. Этот ж тот самый взгляд, из-за которого мужику потом приходится в самое пекло лезть.
— Придумала. — очень уж довольно произнесла девчонка и на её губах расцвела коварная ухмылка. — Ты сейчас пойдёшь за ёлкой в лес, а я тем временем оливье покрошу. Ну а без шампанского ладно, обойдёмся как-нибудь.
— Нет. — покачал я головой.
— Это почему это? — её брови сдвинулись к центру переносицы, тем самым демонстрируя её недовольство моим ответом.
— Нет, значит нет, Катя. — я не собирался уступать капризам подхмелевшей барышни.
— Нет, ты должен обосновать свой отказ. — девчонка наклонилась вперёд. По ходу Екатерина тоже к уступкам не готова.
— Нечего тут обосновывать. Просто нет. — я откинулся на стул и скрестил руки на груди.
— Не делай так. — она неопределённо махнула рукой в мою сторону. — Это закрытая поза. А если ты будешь закрыт, то и обсуждать наш вопрос ты не сможешь.
— Правильно. — согласился я с сидящим напротив захмелевшим психологом. — Этот вопрос мы уже обсудили.
— Ну. Уж. Нет. — девчонка в точности повторила мою позу и вздёрнула свой вредный нос.
— Кать… — вздохнул я и попытался сменить тактику. — ну какая ёлка? Время десять вечера. Игрушек ёлочных всё равно нет. Это правда плохая затея. Насчёт оливье — не против. Ну вот за ёлкой не пойду.
Теперь тактику решила сменить и моя гостья. Она расцепила руки и самым жалостливым голосом, который я когда-либо слышал, простонала:
— Ну пожаааалуйста.
Да твою же мать…
Глава 7. Катя
22:40
Я встала из-за стола, когда статная фигура Арсения скрылась из вида. Ой, мне показалось, или он и вправду напоследок сказал пару крепких слов? Но я не обиделась. Напротив, широко улыбнулась.
Дверь входная сильно хлопнула, и теперь вместо щенячьего взгляда на моём лице пышным цветом расцвело коварство. Самое настоящее. Ну а разве можно меня в этом винить? Как ещё можно было его заставить сходить за ёлкой? Ведь никак нельзя встречать новый год без зелёной красавицы, да и ещё при таких обстоятельствах, при такой-то душевной драме. Поэтому пришлось хитрить. И сейчас даже рада, что жалость моего спасителя оказалась как нельзя кстати. А может кстати пришлись четыре
