поцелуями ее подбородок и изгиб шеи.
Она запускает пальцы в мои волосы, потираясь лоном о мое бедро, пока я прокладываю дорожку из поцелуев вниз по ее шее.
— Ты восхитительна на вкус, принцесса, — я царапаю ее кожу. — Не могу дождаться, когда попробую тебя на вкус. Ты ведь этого хочешь, правда?
— Хм, да.
Я чуть в штаны не кончил от того, как хорошо она реагирует на мои прикосновения.
Господи, я должен был сделать это раньше. Мне следовало поцеловать Нору, как только я увидел ее два года назад, потому что я никак не могу насытиться ею. Я должен был сделать ее своей и избавить нас обоих от неприятностей и разочарований, но, похоже, мне придется наверстать упущенное.
Нет смысла наверстывать упущенное время, но я чертовски постараюсь.
Глава 4
Нора
Я всегда мечтала о своем первом разе, какая женщина не мечтала? Я прочитала так много книг об этом, чтобы подготовиться к тому моменту, когда это произойдет.
У меня все было спланировано.
Всё.
Вплоть до звуков, которые я издавала, когда наконец решалась поделиться этой частью себя, но когда я так близко к Люциану, мой пульс бешено колотится, и, честно говоря, то же самое происходит и со всем остальным во мне. Кровь так сильно стучит у меня в ушах, что я с трудом могу вспомнить все, что планировала.
Я всегда гордилась тем, что умею держать себя в руках, но в последнее время я стала терять самообладание, а с Люцианом я просто хочу расслабиться.
Отказаться от контроля, за который я так долго цеплялась. Отдать ему все и позволить заботиться обо мне.
Моя голова запрокидывается, когда он проводит губами по моей шее, мои губы раскрываются в стоне, когда он скользит пальцем по моим соскам через ткань платья.
— Черт возьми, детка, ты восхитительна, — говорит он, обдавая мою кожу горячим дыханием. Я наклоняюсь ближе, задыхаясь, когда моя киска трется о его мускулистое бедро. Ощущения настолько сильные, что моя киска пульсирует от желания... но чего?
Я понятия не имею, но надеюсь, что Люциан знает. Я надеюсь, он знает, что делать с моим телом, потому что оно молит о его прикосновениях. О большем.
Обо всем на свете.
— Блядь, принцесса, ты идеальна, — молвит он, поднимая свои губы навстречу моим, и я открываюсь для него. Я вскрикиваю, когда он обхватывает меня рукой за поясницу и поднимает с табурета на кухонную стойку, ставя на уровень своих глаз.
Он встает между моими бедрами, и я обвиваю ногами его бедра, прижимаясь своим пульсирующим телом к его эрекции. Его губы притягиваются к моим, в то время как его руки скользят по моей спине, вслепую ища молнию, прежде чем издать разочарованный звук, когда он не находит ее.
— У него её нет, — хихикаю я, жадно ища его губы.
— Я думаю, тогда ты не будешь возражать, если я сделаю это. — Он хватает меня за вырез и разрывает платье, обнажая мою грудь. Наверное, меня будет волновать тот факт, что он порвал мне платье, когда мой туман похоти рассеется, но сейчас я могу думать только о том, насколько это было горячо.
— Принцесса, я лишу тебя девственности сегодня ночью, ты ведь это знаешь, правда? — спрашивает он, обхватывая мои сиськи и поглаживая чувствительные бутоны подушечками больших пальцев. — Верно?
Я нетерпеливо киваю, подавшись навстречу его прикосновению, но он отстраняется, заставляя меня застонать.
— Ответь мне, Нора. Ты должна знать, что это закончится только тогда, когда я буду по самые яйца внутри тебя, буду любить твое тело и боготворить его так, как никто никогда не любил. Ты ведь понимаешь это, правда?
— Да, — нетерпеливо шепчу я, мое тело практически вибрирует от желания.
Люциан издает отрывистый звук, прежде чем наклониться и прижаться губами к моим губам. Его поцелуй становится собственническим, когда он погружает свой язык в мой рот. Я задыхаюсь от поцелуя, когда он тянется назад и хватает меня за задницу, от его крепкой хватки жар пульсирует у меня между ног.
— Ты даже не представляешь, не так ли? — рычит он мне в губы, упираясь своей эрекцией в мое ноющее лоно. — Ты даже не представляешь, как долго я думал об этом, да?
— Люциан? — спрашиваю я в замешательстве.
— Два года, — рычит он, и его поцелуй становится мучительным, когда он касается моих губ своими. — Два гребаных года я должен был сидеть сложа руки и притворяться, что мне все равно. Притворяться, что я не следил за тобой, как одержимый преследователь. Боже, я не могу поверить, что Роуэн не надрал мне задницу.
Это важно.
Слова, слетающие с его губ, совсем не бессмысленны, и я знаю, что должна обратить на них внимание, но едва ли могу сосредоточиться на чем-то, кроме вкуса его губ или его теплого, древесного запаха.
— Я наверстаю все это, — рычит он, впиваясь пальцами в мою кожу, словно желая наказать. — Я наверстаю все то время, что мы потеряли.
В нем есть что-то особенное. Что-то дикое, когда он заключает меня в объятия и выносит из кухни. Я обнимаю его, уткнувшись лицом ему в шею, пока он несет меня наверх, в, как я предполагаю, главную спальню.
Я почти ничего не вижу в комнате, когда Люциан опускает меня на кровать, не отрывая взгляда. Он опускает губы, грубо касаясь ими моих, прежде чем проложить дорожку из поцелуев вниз по подбородку и шее. Я отстраняюсь, предоставляя ему больше доступа к чувствительным частям моего тела.
— Моя идеальная принцесса, — хрипит он, его горячее и тяжелое дыхание касается моей кожи. Я вскрикиваю и выгибаю спину, когда он обхватывает губами твердый сосок, нежно посасывая чувствительный бутон. Он переходит к следующему, уделяя ему столько же внимания, и с каждым рывком во мне поднимается новая волна желания.
— Пожалуйста, — хнычу я, умоляя его облегчить жгучую боль между ног.
Он сказал, что позаботится обо мне.
Обо всем на свете.
— Я с тобой, детка, — рычит он, опуская палец к моим стрингам и отодвигая их в сторону. Я подпрыгиваю, когда его палец касается моей влажности. — Блядь, ты вся мокрая, детка.
Я задыхаюсь, когда он раздвигает мои складочки большим пальцем, нежно проводя им по моей влажности. Громкий стон вырывается, когда его большой палец касается моего клитора, и жар разливается по моему животу и поднимается вверх по позвоночнику.
— О, Люциан!
Его большой палец медленно водит кругами по чувствительному бугорку нервов, и я хватаю его за
