шли, я вообще с трудом соображала порой. Если октябрь я была в более лучшем состоянии, то ноябрь встретила с трудом.
Муж больше не отходил, даже когда я спала, даже когда просила заняться книгой.
Он не написал ни строчки за последние месяцы.
Этого я и боялась, но… Я была уверена, что у меня в запасе год. А оказалось лето и осень. Я бы готова к тому, что не застану Новый год. А может быть, и начало зимы.
— Почему ты так спокойна, зай? — спросил мужчина, лежа за моей спиной, обнимая и грея, потому что снова стало холодно.
— Потому что рядом ты… Да и… не изменит ничего слеза или плохое настроение. Я так много времени потратила на боль. Думала, что поступаю правильно, в итоге забрала у нас лето. Ты был прав, я поступила глупо.
— Не скажу спасибо за это… Но не хочу сейчас говорить о… Расскажи мне что угодно. Так хочется слышать твой голос.
— Ты забавный такой… Что угодно?
— Все, что пожелаешь.
Я задумалась.
— Помнишь, мы ездили с тобой отдыхать на море и познакомились с парой. Муж и жена, кажется, это были Олеся и Тимур… Я не помню.
— Да-да, припоминаю.
— В общем, мы собирались ехать на яхте отдыхать, и у меня было плохое самочувствие.
— Так, так. Я чувствую, сейчас будет признание.
— Оно самое. Я обманула тебя.
— Так и знал. И в чем же состояла проблема?
— Ты не поверишь. Она сказала, что они с мужем любят меняться партнерами и они выбрали нас.
— Чего? — он громко смеется, и я, превозмогая желание прокашляться, улыбаюсь.
— Да. Я обомлела и решила, что не расскажу тебе об этом разговоре и просто притворюсь больной.
— Как ты могла так со мной поступить. Что, если я мечтал об этом всю жизнь?
— Это ложь, — отвечаю ему.
— Конечно, ложь, — зарывается носом в мои волосы на затылке. — Я только тебя одну хочу, Виорика.
Внезапно эти желанные слова сделали больно, и я, не сдержавшись, повернулась к мужу, чтобы обнять и забыться в этих сильных руках.
Андрей даже не стал спрашивать ничего, скорее всего, понимая, почему я плачу.
И когда я попыталась заговорить, он не позволил.
— Андрей, ты не…
— Нет, — резко ответил и прижался сильнее. — И думать забудь.
— Но время пройдет и… Ты должен, родной…
— Молчи… молчи же ты, глупая, — обхватывает затылок и приближается к моим губам. — Не говори ни слова… Ни единого слова…
— Ты не виноват, что я…
Закрывает мой рот поцелуем и забирает каждое невысказанное слово… Просто отнимает и дарит в ответ любовь, смешанную с болью.
Все мои «Мне жаль» и «Прости». Все сожаления о том, чего я не успела ему дать. К чему мы не успели прийти вместе, но придет он.
Поэтому я записываю свои слова в блокнот.
13.10
Ты просил молчать о будущем. И я это сделала.
Но здесь промолчать не могу.
Я против. Слышишь? Против.
И не потому, что не люблю… Ты мое сердце, Андрей.
Наоборот, из любви и огромной благодарности за годы… за великолепные мгновения, что ты мне подарил, я хочу, чтобы ты жил дальше. Помнил, но жил…
Пройдут годы, и всякая пыль осядет. Боль найдет свой выход, и наступит новый рассвет. Всегда наступает, милый…
И это не будет говорить о том, что ты сдался. Или что ты больше не помнишь…
Ты живешь! А это важно.
Проживи эту жизнь за нас двоих. Хорошо, родной?
— В чем дело? — спросил Андрей, когда вернулся, а я сидела в ожидании.
Мама суетилась где-то на кухне, чтобы нам не мешать. У него же было какое-то «шестое чувство» на события.
— Иди ко мне, — улыбнулась ему и протянула руку, ожидая, когда муж подойдет и сядет рядом.
— Тебе нехорошо?
— Нет. Все в порядке. Я кое-что для тебя приготовила.
Сжимаю под пледом свой новый паспорт.
— Помнишь, когда мы готовились к свадьбе, я сказала, что у меня двойная фамилия, и я оставила старую, потому что хотела, чтобы хоть это осталось от прежней матери. Что это какие-то, но корни.
— Да.
— Я была неправа, и вот, — вытаскиваю документ, понимая, что это, наверное, ужасная глупость, но мне захотелось сделать это именно сейчас, а помогла мама.
Он берет паспорт, который я сама продержала в руке минут десять и открывает сразу страницу с главными данными.
На его губах сияет улыбка. Затем он убирает документ в сторону и забирает меня к себе на колени, усаживая боком.
— Иди ко мне…
Мы сидим так какое-то время, а потом… Мне становится плохо…
Эпилог
Андрей
2 года спустя
Последний лист, сорвавшийся с березы,
Тебе под ноги ветер принесет.
И ты стоишь задавшийся вопросом:
«Откуда он, зима ведь настает?»
А это я, лечу к тебе с ответом.
И подношу листок, как будто знак.
Что год за годом, осень гонит лето,
И ты гони печаль… Тик-так, родной. Тик-так.
Читая снова и снова строки из нового бестселлера этого года, на который не решался два года после смерти моей Виорики, я понимаю, почему она попросила меня и своих родителей об этом. Попросила напечатать ее дневник в составе моей новой книги «Останься со мной».
Она знала, что этот роман будет ждать успех. Она это знала…
Это не та книга, которую я писал в то последнее лето.
К той я приступить так пока и не могу. Словно она отобрала у меня ее. Словно… Я просто не могу. И, возможно, никогда не буду готов закончить ее.
Когда Вика лежала в больнице последние несколько недель до своей смерти, она сказала, что из нашей истории получился бы отличный роман.
И фактически умоляла о том, чтобы я его написал.
— Возьми его, — протянула мне свой блокнот, в который я так хотел заглянуть с момента, как узнал, что она что-то пишет… с момента, как вообще все узнал. А когда он оказался в моих руках, я не мог его открыть.
— Что внутри? — спросил, едва обретя голос для слов.
— Я, — улыбнулась. — И ты. Там мы с тобой моими глазами.
Ее голос был таким слабым.
— Как… как мне назвать этот роман?
Спросил, не желая спорить тогда.
— А ты скажи мне то, что больше всего хочешь сказать, прямо сейчас?
Я не думал… Я не размышлял ни секунды, когда мои губы зашевелились. Возможно, заговорила моя душа.
— Останься со мной…
Не просто слова... мольба.
— Отличное название.
