естественно.
И вот я сижу в приёмной. Вокруг снуют сотрудники, которые уже знают меня в лицо и улыбаются как-то загадочно. Девушка на ресепшене — та самая, что когда-то смотрела на меня с превосходством, — теперь провожает взглядом с лёгкой завистью. «Ирина, проходите, всё готово».
Кира подмигнула мне и исчезла где-то в толпе.
Меня провели в большой зал — тот самый, где обычно проходят корпоративы и презентации. Но сейчас здесь стояли стулья, горел приглушённый свет, а на сцене... на сцене было темно.
Я села в первом ряду. Сердце колотилось где-то в горле.
Заиграла музыка. Та самая, первая песня, которую он пел на дне рождения Киры. «Ты моя радуга в сером». И на сцену вышел ОН.
Данил был в точности таким, как в тот вечер: та же небрежная укладка, та же улыбка, тот же прищур. Но сейчас я знала эту улыбку. Знала, что она значит, когда он смотрит на меня.
Он пел. Голос лился, обволакивал, проникал под кожу. Но сам он не отходил от меня. Он спустился со сцены и ходил между рядами, глядя только на меня. Сотрудники агентства — человек двадцать — наблюдали с любопытством, перешёптываясь и улыбаясь. Кто-то снимал на телефон. Кто-то просто стоял с открытыми ртами.
Он допел первый куплет, подошёл ко мне вплотную и протянул руку.
— Ирина, — сказал он в микрофон, но так, будто это было сказано только для меня. — Подойди.
Я встала. Ноги дрожали, предчувствие кольнуло сердце — то самое, когда понимаешь, что сейчас случится что-то важное.
Я поднялась на сцену. Данил взял меня за руку, повернул к зрителям, а потом — неожиданно — опустился на одно колено.
В зале ахнули.
Я ахнула тоже. Громче всех.
Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Открыл. Внутри сверкнуло кольцо — тонкое, изящное, с камнем, который переливался в свете софитов всеми цветами радуги.
— Ира Колмачева, — сказал он. Без микрофона. Просто так, чтобы слышала я. — Я ждал этого дня полгода. Ждал, когда ты станешь свободной. Когда сможешь сказать «да» без оглядки на прошлое. Ты — самая невероятная женщина, которую я встречал. Ты умеешь зажигать огни там, где темно. Ты умеешь смеяться, когда хочется плакать. Ты умеешь верить в невозможное и делать его возможным. Ты спасла свою дочь, себя и... меня. Ты ворвалась в мою жизнь, как ураган, и я не хочу, чтобы этот уракан заканчивался никогда.
Он помолчал, сжимая мои пальцы.
— Я наконец нашёл ту, о которой думаю каждый день. С которой просыпаюсь и засыпаю. Схожу с ума и хочу сходить с ума дальше. Ира... ты выйдешь за меня?
В зале стояла абсолютная тишина. Даже дыхание задержали, кажется, все двадцать человек.
Я смотрела в его глаза. Они горели. Так, как горят у человека, который нашёл своё счастье. В них было восхищение — мной, мной! Ирой Колмачевой, которая ещё полгода назад стояла в пижаме с кроликами и смотрела в пустоту. В них была любовь. Настоящая, огромная, накрывающая с головой.
Я рухнула на колени прямо перед ним, обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Так, что, наверное, в этом зале выбило пробки. Так, что музыка, игравшая фоном, показалась тише нашего дыхания.
— Да, — прошептала я в его губы. — Да, да, да!
Он засмеялся, прижимая меня к себе. А вокруг — аплодисменты, свист, крики «горько!» от особо наглых сотрудников.
Мы целовались, и я видела его глаза. Совсем близко. Они горели. Они всегда будут гореть — я теперь знала это точно. Потому что когда находишь своего человека, свет никогда не гаснет.
Потом, когда мы наконец оторвались друг от друга, он надел кольцо мне на палец. Оно село идеально. Как будто всегда там было.
Из толпы выскочила Кира с телефоном наперевес:
— Я всё сняла! Всё! Мамуль, ты такая красивая! Дань, красавчик!
Данил рассмеялся, притянул её к нам и чмокнул в макушку.
— Спасибо, Кир. Ты лучшая дочь на свете. Моя теперь тоже, если что.
— Ой, ну началось, — закатила она глаза, но улыбалась до ушей.
Я стояла между ними — моим будущим мужем и моей дочерью — и чувствовала, что земля под ногами твёрдая. Что всё правильно. Что жизнь, которая казалась серой и неудачливой, на самом деле просто готовила меня к этому моменту.
Кто-то из сотрудников крикнул:
— Данил, а где обещанный банкет? Ты женишься, а мы голодные!
— Будет вам банкет! — ответил он, не отпуская меня. — Всё будет. И банкет, и свадьба, и Вася Виталенко на бис. Но сначала... — Он посмотрел на меня. — Сначала мы поживём для себя. Немного. Ладно?
Я кивнула.
— Ладно.
И мы пошли сквозь толпу, сквозь аплодисменты, сквозь свет софитов — в новую жизнь. Где не было места бывшим мужьям, изменам и страхам. Где были только мы. И впереди — всё самое лучшее.
Потому что невозможное возможно. Особенно если тебя зовут Ира Колмачева и ты умеешь продавать франшизы даже там, где, казалось бы, продавать нечего. Даже франшизу на собственное счастье.
P.S. На свадьбе Вася Виталенко выступал лично. Настоящий. Данил договорился. Кира рыдала от счастья. Я рыдала тоже. Но это уже совсем другая история.
