Панда в пене: Приключение, изменившее всё
Глава 1
Юля ненавидела ноябрьские вечера.
Не все, конечно. Иногда в них было что-то уютное: мокрый асфальт блестел под фонарями, воздух пах дымом, сырой листвой и чем-то терпко-холодным, как будто сам город уставал за день и теперь медленно выдыхал. Но именно этот вечер был из тех, что хотелось просто пережить. Без красоты, без романтики, без философии. Просто добраться домой, снять сапоги, поставить чайник и минут десять посидеть в тишине, глядя в стену.
Рабочий день выдался отвратительным.
С самого утра начальница — Алла Борисовна, женщина с идеальной укладкой, голосом циркулярной пилы и талантом находить недостатки даже в идеальном чертеже — устроила разнос из-за проекта благоустройства сквера в новом микрорайоне. Юля, как инженер в сфере благоустройства территорий, уже третью неделю билась над этим проектом: выверяла уклоны дорожек, рассчитывала дренаж, подбирала покрытия, расстановку урн, скамеек и малых архитектурных форм. Она даже почти полюбила этот сквер — хотя обычно к объектам относилась как к упрямым задачам, а не как к чему-то живому.
Но Алла Борисовна решила, что декоративные кустарники в северной части аллеи «создают ощущение закрытого пространства», а детская зона «слишком жизнерадостная для общей концепции района».
— Слишком жизнерадостная, Юлия Сергеевна, — повторила она, глядя на неё поверх очков так, будто жизнерадостность была административным нарушением. — Мы делаем современное городское пространство, а не иллюстрацию к сказке.
Юля тогда промолчала. Потому что если бы не промолчала, то спросила бы, не следует ли ради строгой концепции убрать ещё и деревья — они ведь тоже бывают подозрительно живописны.
К вечеру у неё ломило шею, гудели ноги, а в голове настойчиво крутилась мысль, что, возможно, она выбрала не ту профессию. Или ту, но не тот город. Или ту и тот, но не ту начальницу.
Она вышла из офиса уже затемно. Небо нависало низко, серо-фиолетовое, будто было сделано из мокрой ваты. Моросил мелкий дождь, почти незаметный, но коварный: через десять минут волосы начинали виться, воротник пальто — сыреть, а настроение — падать ещё глубже. Юля поправила на плече сумку с ноутбуком, натянула шарф повыше и быстрым шагом пошла к остановке.
Автобус, конечно же, ушёл.
Она успела увидеть только задние огни, которые презрительно мигнули вдалеке и растворились за поворотом.
— Ну спасибо, — пробормотала она пустой дороге.
Следующий был через двадцать минут. Можно было подождать. Можно было вызвать такси и потом грустно смотреть на сумму списания. А можно было пойти пешком — минут сорок, если быстрым шагом, зато голова проветрится.
Юля выбрала пешком. Не потому, что была особенно спортивной, а потому что иногда злость — очень эффективный двигатель.
Город вокруг жил своей вечерней жизнью. В окнах домов уже горел тёплый свет. Где-то лаяла собака. Возле круглосуточного магазина двое подростков спорили о какой-то игре, жестикулируя так, будто от их разговора зависела судьба мира. Из кофейни на углу тянуло корицей и свежей выпечкой, и Юля на секунду почти сдалась — почти зашла купить себе что-нибудь сладкое в качестве моральной компенсации. Но потом решила, что дома ещё осталось печенье, и пошла дальше.
Она свернула во двор своего района — старый, заставленный машинами, с облупившимися бордюрами и редкими фонарями, один из которых мигал с таким выражением, будто делал это назло жильцам. Здесь всегда было немного тише. Шум улицы становился глуше, шаги звучали отчётливее.
Именно тогда она услышала странный звук.
Сначала Юля подумала, что это кошка. Тихое шуршание, потом какой-то приглушённый стук, будто что-то опрокинули, затем жалобное фырканье. Звук доносился со стороны мусорных баков у дальнего угла двора, там, где тень от старого тополя делала и без того мрачное место почти театрально зловещим.
Юля остановилась.
Обычно разумный человек вечером, в темном дворе, услышав подозрительный шум из-за мусорки, делает одну из двух вещей: либо уходит, либо звонит кому-нибудь с фразой «тут что-то странное». Но у Юли, к сожалению или к счастью, с детства был один неисправимый внутренний механизм: если рядом кто-то, возможно, страдает, мимо пройти невозможно.
Она медленно подошла ближе, чувствуя, как в животе неприятно сжимается тревога.
— Кис-кис? — неуверенно позвала она, прекрасно понимая, что звучит глупо.
Шуршание прекратилось.
Потом что-то тяжело бухнуло по металлической стенке бака.
Юля вздрогнула.
— Так, — сказала она уже более строго, будто имела право требовать логики от неизвестного существа возле мусорки. — Если там крыса размером с овчарку, я сразу предупреждаю: у меня очень тяжёлый ноутбук.
Из-за бака высунулась чёрно-белая морда.
Юля застыла.
Несколько секунд мир вообще не двигался.
Дождь моросил. Фонарь мигал. Где-то далеко хлопнула дверь подъезда.
А Юля стояла и смотрела на… панду.
Настоящую. Живую. Чёрно-белую. С круглыми ушами, грязной шерстью, перепачканной мордой и огромными тёмными глазами, в которых одновременно читались подозрение, усталость и совершенно человеческая обида на жизнь.
— Нет, — тихо сказала Юля. Потом моргнула. — Нет-нет. Так не бывает.
Панда посмотрела на неё не менее выразительно, словно хотела сказать: мне, между прочим, тоже не очень понятно, как я докатилась до мусорных баков в этом дворе.
Зверь был не особенно большим — не гигантским, как в документальных фильмах, а скорее размером с очень упитанную среднюю собаку. Но это всё равно была панда. Во дворе. Возле мусорки. В России. В дождливый ноябрьский вечер.
Юля осторожно сделала шаг вперёд.
Панда тут же отступила, задевая боком пакет с чем-то подозрительно хрустким. Пакет порвался, и на мокрый асфальт высыпались картофельные очистки.
Панда посмотрела на очистки. Потом на Юлю. Потом снова на очистки.
И очень тяжело, почти трагически вздохнула.
— Господи, — пробормотала Юля. — Ты что, правда существуешь?
Она судорожно огляделась по сторонам, словно сейчас из кустов должен был выскочить оператор скрытой камеры. Но двор был пуст. Ни детей, ни подростков, ни соседей с телефонами. Только она, мусорные баки и загадочное существо, которое явно нуждалось в помощи.
Юля присела на корточки, стараясь не делать резких движений.
— Так, ладно. Спокойно. Я не знаю, откуда ты взялась. Я не знаю, как вообще такое возможно. Я даже не уверена, что у меня не начались галлюцинации от переработки. Но если ты не плод моего воображения, то выглядишь ты очень плохо.
Панда медленно моргнула.
Теперь, когда первый шок немного отпустил, Юля заметила подробности.
