утягивая её обратно за лапу. — Это не наш ужин! И вообще не наш подъездной моральный кодекс!
К своей двери они добрались минут через пятнадцать, хотя обычно Юля преодолевала этот путь за полторы.
Открывая замок дрожащими от усталости пальцами, она вдруг поймала себя на мысли, что вообще-то впускает в дом дикое неизвестное существо, найденное у мусорки. Это было настолько не в её стиле, что даже стало смешно.
Обычно Юля была человеком рациональным. Она составляла списки покупок, проверяла электроприборы перед выходом, сортировала документы по папкам и дважды перечитывала договоры перед подписью. Она не подбирала панд.
Но, видимо, у жизни были на этот вечер свои планы.
— Заходи, — сказала она, распахивая дверь.
Панда осторожно переступила порог.
Остановилась.
Подняла морду.
Принюхалась.
А потом с удивительной скоростью понеслась в квартиру.
— Эй! — вскрикнула Юля, едва успев закрыть дверь. — Эй-эй-эй! Подожди! Не… не туда!
Было поздно.
Панда уже скрылась в комнате, по пути зацепив стоящую у тумбочки складную сушилку. Та с грохотом рухнула на пол. Следом послышался ещё один звук — характерный, очень нехороший, говорящий о том, что что-то задело что-то хрупкое.
Юля зажмурилась.
— Прекрасно, — прошептала она в пустоту. — Просто прекрасно. Мы знакомы меньше часа, а ты уже начала.
Она вошла в комнату и застала картину, достойную холста под названием«Хаос в однокомнатной квартире».
Панда стояла возле дивана. Сушилка лежала поперёк ковра. На полу валялась декоративная подушка. Книга, которую Юля читала по вечерам, оказалась раскрытой и почему-то уехала под кресло. А в центре всего этого бедствия стоял уцелевший — чудом — торшер, накренившийся так выразительно, что казалось, он тоже осуждает происходящее.
Панда посмотрела на Юлю.
Потом перевела взгляд на сушилку.
И снова на Юлю.
Выражение её морды было настолько невинным, что это уже граничило с наглостью.
— Нет, — сказала Юля, уперев руки в бока. — Даже не думай. Я тебе не верю.
Панда медленно моргнула.
— Ни капли.
В ответ зверь чихнул.
Юля ещё несколько секунд старалась сохранить строгость, но потом не выдержала и рассмеялась. Усталость, абсурдность происходящего, мокрое пальто, ноябрь, работа, мусорные баки, панда в квартире — всё это смешалось в один странный клубок, и смех вдруг оказался самым нормальным из возможных вариантов реакции.
— Ладно, — сказала она, вытирая уголок глаза. — Сначала тебя помыть. Потом накормить. Потом попытаться понять, не разрушишь ли ты мне жильё до утра.
На словенакормитьпанда оживилась мгновенно.
— Конечно, — вздохнула Юля. — Что бы я без этого волшебного слова делала.
В ванной оказалось ещё веселее.
Юля заранее предполагала, что грязного зверя придётся как-то приводить в порядок, но не учла одного: панда была категорически против воды. Не как обычное недовольное животное, а как существо, глубоко оскорблённое самим фактом подобного предложения.
Когда Юля открыла кран и осторожно потянулась к душу, панда отпрянула с таким ужасом, будто та собиралась проводить экзорцизм.
— Это просто вода! — возмутилась Юля.
Панда вскочила на коврик. Поскользнулась. Развернулась. Попыталась улизнуть.
Юля поймала её за бок.
Панда обиженно фыркнула и ухватилась лапами за дверной косяк.
— Да ты издеваешься!
Борьба длилась минут десять. В какой-то момент Юля была мокрой по локоть, по колено и, кажется, уже морально. Панда сопротивлялась с выдающимся артистизмом: жалобно вздыхала, застывала мешком с мехом, делала вид, что потеряла способность двигаться, а затем внезапно оживала и пыталась сбежать.
Но всё же победа осталась за девушкой.
Когда тёплая вода наконец смыла основную грязь, оказалось, что под слоем городской пыли скрывается довольно симпатичное, очень пушистое и даже красивое существо. Белая шерсть снова стала белой, чёрные пятна — чёрными, а круглая морда приобрела почти игрушечный вид. Если не считать выражения униженного достоинства.
После ванны панда сидела на полотенце, нахохлившись, и всем своим видом показывала, что запомнит это предательство.
— Ну прости, — примирительно сказала Юля, вытирая ей лапы. — Зато ты теперь не похожа на ветерана мусорной войны.
Панда отвернула морду.
На кухне Юля устроила экстренную ревизию холодильника. В наличии были два яблока, половина огурца, яйца, сыр, молоко, пачка творога, контейнер с гречкой и остатки куриного филе. Интернет в телефоне после запроса“что едят панды”выдал список, из которого Юля поняла главное: бамбука у неё дома нет, а жизнь снова смеётся ей в лицо.
— Ладно, — сказала она, нарезая яблоки. — На первый раз будем импровизировать.
Панда следила за каждым её движением с такой сосредоточенностью, будто оценивала кулинарное шоу.
Яблоки были одобрены немедленно. Огурец — после размышления. Творог вызвал недоверие, но тоже исчез. А вот на миску с тёплым молоком панда посмотрела так, будто это была личная награда за жизненные страдания.
— Хоть что-то тебе нравится без драматических сцен, — заметила Юля.
Когда зверь наконец наелся, он явно расслабился. Глаза у него стали сонными, движения — медленнее. Он выбрал место прямо посреди кухни, развернулся три раза, как собака, потом передумал, перебрался в комнату, ещё раз всё обнюхал и в итоге тяжело плюхнулся возле дивана.
Юля стояла в дверях и смотрела на него с тем странным чувством, которое возникает, когда жизнь внезапно делает резкий поворот, не предупредив заранее.
Ещё утром всё было понятно. Работа, чертежи, начальница, кофе, пробки, дом. Всё скучно, предсказуемо, немного утомительно — но понятно. А теперь в её квартире спала панда.
Настоящая.
Юля медленно опустилась на диван.
Пальто так и висело на спинке стула. Волосы окончательно растрепались. Телефон показывал несколько сообщений от коллеги, но отвечать не хотелось. На кухне капала вода из плохо закрытого крана. За окном всё так же моросил дождь.
Панда приоткрыла один глаз.
Юля тоже посмотрела на неё.
— И что мне с тобой делать? — тихо спросила она.
Панда закрыла глаз обратно, явно предоставляя решение этого вопроса ей.
— Очень удобно устроилась.
В ответ послышалось едва различимое сопение.
Юля покачала головой и, сама не заметив как, улыбнулась.
— Знаешь что? Если уж ты свалилась мне на голову в такой день, то без имени точно нельзя. Не могу же я звать тебя просто “эй, панда”.
Панда не возражала.
Юля задумалась.
Имя должно было быть тёплым. Немного смешным. Домашним. Таким, которое подходило бы существу, внезапно вторгшемуся в её жизнь с грацией бульдозера и глазами несчастного ребёнка.
Она посмотрела на круглую морду, влажный нос, пушистые уши и очень серьёзный спящий вид.
И вдруг сказала:
— Марфуша.
Панда
