вчерашняя яблочная кожура.
Наступила оглушительная пауза.
Юля стояла с мокрыми руками и спасала телефон салфетками. Марфуша сидела посреди кухонного хаоса. Мусорное ведро лежало на боку, как падший герой.
— Отлично, — глухо сказала Юля. — Просто отлично. Мы живём вместе меньше двенадцати часов, а ты уже посягнула на мою технику, мой чай и моё базовое доверие к реальности.
Марфуша посмотрела на неё тем самым взглядом, который животные, по идее, не должны уметь делать: одновременно виноватым, трогательным и слегка оскорблённым тем, что человек, похоже, драматизирует.
— Не смотри на меня так, — сказала Юля, промакивая телефон. — Это былмойзавтрак.
Панда опустила голову.
Потом осторожно подтолкнула лапой упавшую яблочную кожуру обратно к ведру.
Юля замерла.
— Ты… пытаешься помочь?
Марфуша подтолкнула ещё один бумажный пакетик.
Неуклюже. Косо. Больше разбрасывая, чем убирая. Но намерение определённо присутствовало.
Юля почувствовала, как внутри что-то безнадёжно тает.
— Вот ведь манипуляторша пушистая, — пробормотала она. — Ладно. Ладно, проехали. Но чай всё равно был лишним.
Телефон, к счастью, выжил. Юлины нервы — частично. Кухню пришлось приводить в порядок уже в режиме экстренной уборки, потому что до выхода на работу оставалось меньше часа.
И только вот тут до Юли наконец в полный рост дошёл один очень важный вопрос.
Она медленно выпрямилась, тряпка в руке застыла.
Посреди кухни, с видом человека, внезапно осознавшего масштаб катастрофы, Юля посмотрела на панду.
Панда посмотрела на неё.
— Так, — сказала Юля. — А теперь давай поговорим о действительно страшных вещах.
Марфуша насторожилась.
— Мне надо на работу.
Панда моргнула.
— А тебя мне деть некуда.
В комнате, словно подчеркивая драматизм момента, за стеной кто-то включил дрель.
Юля зажмурилась.
Оставить панду одну дома? Мысль была пугающей. Даже не потому, что Марфуша могла заскучать. Нет, словозаскучатьв её случае подозрительно близко стояло к словамвзорвать быт,устроить реконструкциюиразобрать квартиру на морально устаревшие элементы.
Юля оглядела кухню, мысленно сопоставила масштаб недавнего происшествия с потенциальными восьмью часами одиночества и почувствовала, как по спине пробегает холодок.
— Нет, — сказала она вслух. — Одну тебя оставлять нельзя. Совершенно точно нельзя.
Марфуша приосанилась с очень довольным видом, как будто именно к такому выводу и подводила.
— Не радуйся раньше времени, — строго сказала Юля. — Это не означает, что всё хорошо. Это означает, что всё ещё хуже.
Она подошла к окну и уставилась во двор, пытаясь лихорадочно сообразить, кому можно позвонить. Подруге Лене? Лена снимала квартиру с хозяйкой и котом, который однажды чуть не умер от вида шиншиллы в гостях. Ветеринарке? Какой ветеринар примет запрос в духе:здравствуйте, я нашла панду, можно у вас её оставить до вечера?
Нет. Вариантов не было.
Точнее, один был.
Настолько плохой, что именно поэтому и казался рабочим.
Юля обернулась к Марфуше.
— Даже не знаю, кто из нас двоих сейчас хуже соображает, но, похоже, ты поедешь со мной.
Марфуша оживлённо повела ушами.
— Только тихо. Очень тихо. Настолько тихо, чтобы ни у кого даже подозрения не возникло, что в сумке у меня сидит… ты.
Теперь настала очередь панды смотреть с выражением, ясно говорившим:а ничего, что я вообще-то не компактная?
— Я заметила, да, — сухо ответила Юля. — Но у меня есть спортивная сумка. Большая. И другого плана у нас нет.
Сборы превратились в отдельный спектакль в жанре абсурдной комедии.
Сначала Юля достала из шкафа старую чёрную спортивную сумку, с которой когда-то честно пыталась ходить в зал, а потом быстро поняла, что абонемент и мотивация — это два совершенно разных биологических вида. Сумка была вместительная, плотная, с широкими ручками и молнией, которую при желании можно было не закрывать до конца.
Она поставила её на пол.
Марфуша подошла, обнюхала. Засунула внутрь голову. Потом одну лапу. Потом передумала и села рядом.
— Нет-нет, это не ознакомительная экскурсия. Это транспорт.
Панда посмотрела на сумку так, будто Юля предложила ей добровольно стать багажом в аэропорту.
— Я понимаю, что звучит унизительно. Мне тоже унизительно это предлагать. Но нам надо как-то выжить.
Юля попыталась подманить Марфушу яблоком. Затем творогом. Затем ласковыми словами. Затем строгими.
После пятой минуты переговоров ей стало казаться, что она участвует в секретной дипломатической миссии с очень упитанным и крайне недоверчивым послом.
— Марфуша, — сказала она, упираясь ладонями в колени. — Либо ты лезешь в сумку, либо остаёшься дома и до вечера успеваешь разобрать мне квартиру до бетонного основания. А я, между прочим, снимаю жильё. Мне залог не вернут.
Панда тяжело вздохнула.
Потом с видом мученицы залезла в сумку.
— Спасибо! — искренне обрадовалась Юля.
Марфуша немедленно высунула наружу голову.
— Нет.
Панда высунула ещё и лапу.
— Нет, я сказала.
Юля осторожно поправила края сумки так, чтобы морда всё-таки оставалась внутри, но был доступ воздуха. Получалось так себе. Сумка подозрительно шевелилась, слегка раздувалась и в целом производила впечатление, будто в ней перевозят не спортивную форму, а очень эмоциональную контрабанду.
Потом начался второй акт трагикомедии: одевание самой Юли.
Стоило ей отвернуться к шкафу, как из сумки донеслось шуршание. Когда она обернулась, Марфуша уже высунула голову и жевала шарф.
— Нет! Это мой хороший шарф!
Панда сделала вид, что не понимает обвинений.
Через минуту она добралась до шнурка от ботинка. Ещё через минуту — до рукава пальто. А когда Юля отвернулась за ключами, Марфуша каким-то образом вытащила из прихожей варежку и с выражением глубокого исследовательского интереса пыталась определить, съедобна ли она.
— Всё. Хватит. Ты собираешься на работу со мной, а не на археологические раскопки в шкафу!
Наконец, кое-как собравшись, Юля запихнула в рюкзак ноутбук, документы, кошелёк, влажные салфетки, бутылку воды, яблоко, контейнер с кусочками огурца и ещё творог — на всякий случай. Потом взяла сумку с Марфушей и тут же едва не села обратно.
— Боже мой. Ты сколько весишь?
Изнутри донеслось невозмутимое сопение.
— Нет, серьёзно. У тебя внутри что, ещё одна панда?
Спуск по лестнице был испытанием для спины, психики и социальной маскировки.
В лифт Марфуша по-прежнему не желала, так что Юле пришлось тащить сумку вниз по ступеням вручную, делая каждые полтора пролёта остановку и стараясь не кряхтеть слишком явно. На третьем этаже сумка возмущённо качнулась.
— Тихо, — прошипела Юля. — Мы шпионы.
Сумка недоверчиво шевельнулась.
На втором этаже навстречу вышел сосед-студент в наушниках. Он скользнул взглядом по Юле, по огромной сумке, которая странно
