явно. Хотя шансы все же были.
Мак меня поймал. Покачнулся сильно, едва не потерял равновесие – ему пришлось выпустить крылья, чтобы подработать ими и позорно не завалиться со мной на руках.
Меня впервые трогал парень, и это было волнующе. Я заглянула ему в глаза, он порозовел щеками. То ли от того, что я все же увидела его крылья, то ли его, как и меня, взволновала чужая близость. У него были светлые глаза в окружении пушистых рыжих ресниц, которые не отрываясь смотрели на меня.
– Если ты закончил ее лапать, может, вернешься к дровам? – раздался позади нас насмешливый голос учителя.
Мак тут же сбросил меня с рук и отскочил на безопасное расстояние. Но крылья снова не выпустил, что говорило о наличии у него определенной смелости.
– Да, господин Гром, простите.
– Дрова сами себя не сложат, дружок! – не особо вежливо продолжил учитель.
– Да, конечно. – Мак метнулся к телеге и начал сгружать привезенное с двойным усердием.
Я зашла за учителем в дом и спросила прямо:
– Я что-то сделала не так?
– Нет, – удивление в голосе Грома было искренним. – С чего бы?
– Мне показалось, вы недовольны, что тот парень держал меня на руках. Он просто помогал мне спуститься с крыши…
– Фимка, ну ты и дурында! – улыбнулся учитель. – Я рыкнул на него, чтобы парнишка не расслаблялся. И чтобы знал, что в случае чего я ему шкуру за тебя спущу. Дважды. Но ты вольна делать что хочешь. Вообще, в твоем возрасте нормально интересоваться мальчиками, а ты заперта тут со мной. Так что, если ты хочешь, можешь сходить с ним на свидание.
– Ну, меня еще никто никуда не приглашал, – смутилась я.
– Если он не дурак, то пригласит.
Недели три я думала, что Мак-таки дурак. Потому что приглашения я дождалась лишь на день весеннего солнца. К этому моменту мне уже легко удавалось не только сплетать стойкие огненные шары, но и отправлять их по сложной траектории в трубу, стоя прямо на земле. Магия-сырец все еще превалировала в моих попытках творить волшбу, но иногда получалось разделить ее на стихии и даже структурировать потоки.
На свидание мы отправились в ближайший городок в харчевню. Там подавали неплохое рагу и очень вкусный напиток из сухих фруктов и трав. Но аппетит несколько портили любопытные взгляды, которые прилипали ко мне, едва я отворачивалась. Таращились буквально все, начиная от тетки-подавальщицы, заканчивая каждым из посетителей. Я едва сдерживалась, чтобы не вытворить чего-нибудь сумасшедшего, чтобы в полной мере оправдать звание ученицы черного отшельника.
Провожая меня назад, Мак сказал:
– Прости за народ. Они страшно любопытные и не считают нужным сдерживаться. Ты для них как диковинный зверь, никак глаза не отвести.
– Комплимент тебе не очень удался, – заметила я.
– Ну да, – совсем смутился Мак. – Похоже на то. Но я не умею всего этого… Ухаживать за девушкой типа тебя.
– Типа меня? – кажется, в моем голосе прорезались угрожающие нотки, и Мак всполошился:
– Блин, похоже, мне лучше заткнуться совсем. Каждым новым словом я делаю только хуже.
– Нет уж, говори теперь! Типа меня – это какие?
Некоторое время мы шли молча, я уже начала думать, что не дождусь от него больше ни слова. Я была взволнована и даже дезориентирована. Я знала, какой была та старая Эффимия Берроуз, воспитанная леди с зачатками магического дара. Но Фимка, ученица отшельника, была явно какой-то другой. Я чувствовала себя сильной, но нестабильной. Я точно была уверенной в себе, но при этом все еще легко краснела, и меня несложно было сбить с мысли или заставить оправдываться. Я была худее, чем когда бы то ни было раньше, но стала ли я от этого красивее, точно не знала.
Идущий рядом парень мог бы мне сказать, что я красотка и ему нравлюсь. Я бы поверила, потому что хотела верить, мне было бы приятно, даже если бы он немного покривил душой. Но сказал Мак другое:
– Ты не такая, как остальные, – неуверенно сказал он. – Меня не покидает мысль, что ты не моего уровня.
В каком-то смысле так и было. Если взять нашу родословную, то я была не на одну ступень выше. Мое образование и воспитание так же значительно превышало его. Но даже если отвлечься от статуса, то я была магичкой, а он простым человеком. Так что он интуитивно считал все это. Но разве имело значение все это, когда мы шли рядом по восходящей тропе под стремительно темнеющим небом?
– И что это меняет? – спросила я. Мысль, что он меня проводит и не предложит встретиться вновь, несколько удручала.
– Мне стоит следить за своими действиями, чтобы не ошибиться, – негромко сказал он. – Если ты не против.
Я не была против второго свидания. Хотя оно прошло, пожалуй, еще более странно, чем первое.
Мы пришли в ту же харчевню, но на это раз на меня вообще никто не смотрел. Даже не так: они показательно на меня не смотрели! Я как будто стала пустым местом, даже подавальщица, принеся напитки, поставила чашку не передо мной, а посередине стола. Как будто обе они для Мака.
– Что с ними? – спросила я.
– Я поговорил со всем и велел им на тебя не таращиться.
Я закатила глаза. Так было только хуже. Пару визитов – и они сами перестали бы считать меня объектом повышенного внимания. А так люди старались изображать, что я пустота. И очень успешно, кстати. Поэтому шансов стать по-настоящему незаметной у меня не было.
Хотя все равно это было очень любопытно. Мне, девице со строго соблюдаемой репутацией, открылся новый мир свиданий.
Когда в прошлой жизни мы встречались с Алексом, все шло по этикету. Мы прогуливались, а сзади на расстоянии строго отмерянных тридцати шагов следовала моя мама. На пятой прогулке Алекс взял меня за руку, потому что так было положено. После объявления помолвки он чмокнул меня в щеку. И никогда не проявлял желания сделать что-то выходящее за рамки протокола.
Мне вспомнился тот подсмотренный поцелуй, и снова стало неприятно. С чужой девицей мой жених особо рамок не соблюдал.
На что ж такое-то! И чего вдруг вспомнилось?
Я резко остановилась на дорожке вверх, к дому. Мак послушно остановился тоже и смотрел мне в
