глаза, недоумевая, почему я встала, как вкопанная.
– Поцелуй меня, – скомандовала я.
Мак стрельнул глазами вверх, туда, где уже виднелся дом Басбарри Грома.
– Не бойся, он не увидит, – сообщила я.
– Я и не боюсь. – Мак улыбнулся, шагая ко мне. – Это какая-то проверка?
– Ага, типа того. Целуй давай.
Мак обнял меня, аккуратно притягивая к себе. Наклонился и слегка коснулся губ своими. Я уже хотела было возмутиться, что это неправильный поцелуй, но он улыбнулся и снова прижался к губам. Вынуждена признать, эти поцелуи – довольно приятная штука, можно закрыть глаза и раствориться в нежности. Рядом парень, которому я, похоже, нравлюсь. Холод ранней весны проще переносится в теплых объятиях. Поцелуй учит, направляет, показывает, как далеко можно зайти, когда доверяешь тому, кто рядом.
Касание прервал Мак. Поправив прядь моих волос нежным движением пальцев, он сказал негромко:
– Пойдем я отведу тебя домой, пока мы не натворили чего-нибудь.
Он взял меня за руку и потянул за собой вверх по тропинке. А я задумалась: а может, и стоит чего-нибудь натворить?
– Как прошло свидание? – спросил меня учитель, доставая из печи котелок с горячим варевом.
Готовили мы по очереди, но у него по-прежнему это получалось намного лучше, чем у меня. Я в принципе этот навык постигла лишь здесь, умение создать из сырых продуктов что-то съедобное не входил в обязательный перечень умений молодой аристократки. Да и начинающая магичка больше продуктов портила, чем складывала из них кулинарный шедевр. Но учитель не сдавался в своих попытках научить меня не только магии, но и жизни.
– Нормально прошло. – Я не смогла удержать улыбку от уха до уха.
– Нормально или хорошо? – Он тоже улыбнулся.
– Хорошо. Вы же не против?
– С чего мне быть против? Развлекайся. Нельзя все время только учиться. Только давай обойдемся без драм первой любви, договорились?
Я презрительно фыркнула:
– Будем считать, что первые драмы я прошла со своим женихом. Так что теперь уже не первые. Ну и не драмы. Мы просто целовались.
– Ладно. – Басбарри Гром пожал плечами. – Молодой зверек должен попробовать свои когти. Почему бы и не на Маке Сомерсете?
– Это что значит? Мне пойти к нему в постель?
– Дерзай, – легко усмехнувшись, сказал Гром.
Я покраснела, хотя сама первой перешла границу приличий.
– Вы… имеете в виду?.. А что, я не должна хранить девственность и все такое? – прижимая ладони к щекам, спросила я.
– Хранить? Для чего? – удивился он. – Ты собралась удачно выйти замуж, найдя себе именитую партию?
– Ну, боюсь, для этого уже поздновато, – признала я. – Даже если родные меня примут, то вряд ли мне светит хороший династический брак.
– А твой жених?
– Алекс? Ну так, во-первых, он бывший жених. Во-вторых, его семья не позволит, чтобы их репутацию хоть что-то запятнало, а я теперь сплошное пятно. Да и мы с ним никогда друг друга не любили. И просто не знали. Так что это вариант и вариантом-то никогда не был.
– Тогда есть лишь одна причина хранить девственность. Рассказать?
Я подозревала какую-то пошлятину, ведь в его примерах нет-нет да и присутствовал юмор портовых грузчиков, но любопытство пересилило.
– Конечно.
– Ты можешь стать жертвой в каком-нибудь запрещённом ритуале. Хочешь?
– Очень смешно, – фыркнула я.
– Да и то не сильно-то ты и годишься. Магички в этом смысле – бракованный товар. Всю выплескиваемую при первой близости силу они берут в себя же. Жадные они, жуть просто.
– То есть я еще и сильнее стану?
– Сильнее – вряд ли. Наполненнее – точно.
Я решила, что спешить с этим не стоит. Поразмыслить – возможно. И уселась за стол, приготовившись вкушать еду, приготовленную самым известным черным отшельником.
Ученица 4
Ученица: 4
– У меня есть ключицы, – сообщила я учителю, выйдя рано утром на улицу.
Было начало лета. Солнце припекало довольно сильно даже у нас, в верховьях хребта. С наступлением теплой погоды учитель все чаще начинал напоминать ящерицу. Он присаживался на каком-нибудь из нагретых светилом камней и блаженно зажмуривал глаза. И его лицо уже довольно прилично раскрашено загаром.
– У всех есть ключицы, – заметил он, не желая открывать глаза и воочию любоваться обозначенным мной феноменом.
– Вы не поняли. – Я наморщила нос. – Я их вижу.
– А до этого не видела?
– Нет. Мама всегда говорила, что у аристократок никогда не должны торчать ключицы. Это признак плебейской крови.
Хотя теперь о моем благородном происхождении вообще ничего не говорило. Я жила в горах с черным отшельником, встречалась с обычным парнем без родословной. Руки загрубели от физической работы. Тело давно утеряло рыхлость и звенело мышцами. А теперь еще и ключицы. Этакий последний рубеж аристократической обороны.
– Я тощая, – сделала вывод я.
– Ты не тощая, – вздохнул Гром.
Он всегда так вздыхал, когда приходилось примерять отеческую шляпу в отношении меня. Впрочем, к его чести, отцом он был довольно приличным, иногда я почти забывала, что он мне не родной.
– Ты подтянутая, я бы сказал атлетически сложенная. Фимка, ну ты должна понимать, что у тебя не было ни одного шанса сохранить формы племенной наследницы. Магия тебя сушит. Это еще в академии, где девчонок особо не гоняют физически, ты могла бы быть чуток пополнее. Здесь, в горах – вообще без шансов.
Я немного кривила душой. Мне нравилось мое теперешнее состояние. Я была подвижной, легкой, сильной и выносливой. И отражение в зеркале было как будто бы довольно миловидным.
– Я красивая? – прямо спросила учителя.
– А Мак Соммерсет на этот вопрос не отвечает?
– Он в меня влюблен, поэтому его мнение не может быть беспристрастным. Я хочу независимое мнение.
– Ох уже эти девчонки! Да, Фимка, ты красивая. Всегда была миленькая, но сейчас прямо расцвела. Магическое могущество тебе к лицу.
Я расплылась в улыбке от уха до уха, но он тут же все испортил.
– Сходи достань из погреба кусок вяленого мяса на обед.
Проходя мимо входного косяка, я привычно уже кинула взгляд на воткнутый нож. Он опять находился намного ближе к двери, чем мне бы хотелось. Но это уже была больше игра “Кто кого”. И Басбарри Гром
