Волшебная кондитерская в сером городе - Стаси и Элен Твенти

Но внимание Алины тут же переключилось. Из большой плетеной корзинки, которую Марья Петровна держала в руке, высунулась любопытная розовая мордочка с крошечными черными глазками-бусинками. Это была очаровательная мини-пиг девочка, с бантиком, нелепо привязанным к одному ушку.

— Ой, а это кто у вас? — умилилась Алина.

— А это моя Цветлана, Цветик, — с гордостью сказала Марья Петровна. — Нашла ее совсем крохой, кто-то выбросил. Теперь вот со мной живет. Она очень тихая, не то что некоторые…

В этот момент Борис, который до этого с презрением смотрел на всех посетителей, замер. Он увидел ее. Его уши встали торчком, а хвост-крючок, обычно висевший неподвижно, робко вильнул один раз. Он издал звук, которого Алина никогда раньше не слышала — не ворчание и не хрюканье, а что-то похожее на удивленный вздох.

Цветлана, заметив его, кокетливо хрюкнула и тут же спряталась обратно в корзинку.

Борис, будто во сне, сделал шаг по направлению к библиотекарше, но та уже расплатилась и, помахав Алине, вышла.

Борис остался стоять посреди кондитерской, глядя на закрывшуюся дверь с совершенно глупым и ошарашенным выражением на пятачке.

— Так, — наконец произнес он, приходя в себя и пытаясь сделать вид, что ничего не произошло. — Чего стоим? Пора работать! Пойду проверю запасы печенья. На всякий случай.

И он, стараясь сохранять невозмутимый вид, удалился под прилавок, хотя Алина заметила, что он еще несколько раз украдкой бросил взгляд на дверь.

Глава 16. Пирожное «Нежный вечер»

Виктор сидел в своем кабинете, глядя на стопку пергаментов, которые, кажется, размножались почкованием. Сегодняшним апофеозом абсурда стал «Умный калькулятор», который после магического сбоя начал выдавать все финансовые расчеты в виде скорбных хокку.

Бюджет на дороги.

Снова дыры в полотне.

Осень плачет.

Он с силой потер виски. Раньше он бы просто разозлился. Но после того визита в кондитерскую, после той чашки простого, настоящего чая, что-то изменилось. Он обнаружил, что в городе есть место, где можно выдохнуть. И теперь, когда давление становилось невыносимым, его ноги сами несли его в тот самый переулок.

Он вошел в «Сладкую Фантазию» как в тихую гавань. Аромат выпечки окутал его, смывая запах пыльных бумаг и едких чернил. Алина, хозяйка, протирала банки и, увидев его, улыбнулась так, словно только его и ждала.

— Господин мэр! — весело поприветствовала она. — У вас сегодня вид человека, который пытался договориться с горгульей.

— Хуже, — вздохнул Виктор, опускаясь на уже привычный стул у дальнего столика. — С калькулятором-поэтом. Мне, пожалуйста, вашего чая. Двойную порцию.

— Одну минуту! — она засуетилась у чайника.

— Опять пришел, — донеслось ворчание от входа. Говорящая свинья, Борис, окинула его тяжелым взглядом. — Сейчас опять будет жаловаться на тяжелую долю власти. Будто у нас тут клуб анонимных чиновников.

Виктор был слишком уставшим, чтобы спорить с поросенком. Он дождался, пока Алина поставит перед ним дымящуюся чашку «Чая для душевного равновесия», и сделал большой глоток. Тепло разлилось по телу.

— Дело не только в работе, — неожиданно для самого себя сказал он. — Изольда опять недовольна.

Алина присела напротив, вся превратившись во внимание.

— Она приходила сюда, — продолжил Виктор, глядя в чашку. — Разумеется, ничего не сказала, но я знаю этот взгляд. «Инспекция». Она считает ваш магазинчик... безвкусицей. Неправильным. Теперь дома напряжение такое, что можно ножи точить. Что бы я ни делал — все не так. Купил ей новые магические серьги — «слишком вычурно». Предложил пойти в театр — «банально». Я просто... не знаю, чего она хочет.

Он замолчал, удивленный собственной откровенностью. Он, мэр города, жалуется на жену двадцатилетней девушке, торгующей пирожными. Абсурд.

Алина молчала с минуту, задумчиво накручивая на палец прядь волос.

— Господин мэр, — наконец мягко сказала она. — А давно вы дарили ей что-нибудь... просто так? Не потому что праздник или потому что она расстроена. А просто потому, что увидели и подумали: «Это ей понравится».

Виктор задумался. И не смог вспомнить. Все его жесты были реакцией: на ее недовольство, на протокол, на дату в календаре.

— Может быть, — продолжила Алина, словно читая его мысли, — она просто хочет вашего внимания? Не внимания мэра, который решает проблему. А внимания Виктора. Мужчины, который видит в ней свою любимую.

Она поднялась и подошла к витрине. Ее палец указал на одно из пирожных, настоящее произведение искусства. Оно было похоже на маленькое облачко из белого крема, с каплей розового джема в центре и одним-единственным засахаренным лепестком фиалки сверху.

— Вот, — сказала она. — Возьмите ей это. Это пирожное «Нежный вечер».

— И что оно делает? — скептически спросил Виктор. — Гарантирует нежный вечер?

— Оно лишь создает повод, — улыбнулась Алина. — У него есть одно условие. Вы должны отдать его ей, не говоря ни слова о работе, о проблемах, о калькуляторах-поэтах. Просто придите, заварите чай и скажите: «Дорогая, я увидел это и подумал о тебе».

Она аккуратно упаковала пирожное в изящную коробочку и перевязала ее атласной лентой.

Виктор смотрел на коробочку в своих руках. Это было так просто. И так до смешного нелепо.

— Спасибо, Алина, — сказал он, и в его голосе прозвучала нотка надежды, которую он сам от себя не ожидал.

Он вышел из кондитерской, чувствуя себя немного глупо, но одновременно и решительно. В одной руке у него был портфель с городскими проблемами, а в другой — маленькая радость для жены.

Глава 17. Начало оттепели

Вечер в доме Изольды Арнольдовны наступал по расписанию, как и все остальное. В ее доме, где царил идеальный, холодный порядок, даже тени, казалось, ложились на полированный паркет под выверенным углом. Воздух был неподвижен и прохладен, как в запертой шкатулке. Любой беспорядок — будь то случайная крошка или неуместная эмоция — немедленно пресекался.

Самозажигающиеся свечи вспыхнули ровно в половине восьмого, бросая теплые отблески на ледяной блеск серебра. Ужин, как всегда, был безупречен. Изольда сидела за столом, прямая и неподвижная, как статуя. Она обдумывала свой план. Разговор с господином Заславским из санитарной службы прошел успешно. Он был очень... восприимчив к ее доводам. Колесики бюрократической машины медленно, но верно начали вращаться в нужном направлении. Изольда Арнольдовна не испытывала злорадства. Она испытывала удовлетворение от хорошо смазанного механизма. Она не «мстила» этой выскочке с ее розовой дверью. Она «наводила порядок». Мир должен был функционировать по правилам, а не по наитию. По ее правилам.

Она ждала Виктора, готовясь к привычному сценарию: он войдет, устало бросит портфель, будет жаловаться на работу, они обменяются парой колкостей