Волшебная кондитерская в сером городе - Стаси и Элен Твенти

Она начала говорить. Сначала ее голос дрожал и был едва слышен. Но слова были правильными, и это придавало уверенности. Она назвала первый фактор — истощение гномьих мифриловых шах. Второй — эльфийскую монополию на светящийся шелк. Третий — человеческое посредничество и налоги на магические артефакты. Она говорила все увереннее, и под конец ее голос почти не дрожал.

Когда она закончила, в классе на пару секунд снова воцарилась тишина.

— Абсолютно верно, — сказал господин Вяземский, и в его голосе прозвучало неподдельное удивление. — И даже с собственным анализом. Прекрасно, Лиза. Пять.

Он поставил оценку в журнал. Лиза медленно опустила руку и посмотрела на свои пальцы, лежащие на парте. Они все еще слегка дрожали. Но внутри, там, где раньше клубился только холодный, свинцовый страх, теперь мерцало что-то другое. Теплое, хрупкое и очень, очень живое.

Конфета сработала.

Глава 19. Шепот в парикмахерской

Часть 1. Источник

Салон «Магический Шик» был не просто парикмахерской, а являлся главным информационным узлом Чародола, где новости распространялись быстрее любого заклинания связи, а репутации создавались и рушились под умиротворяющее жужжание самозатачивающихся ножниц. Изольда Арнольдовна сидела в кресле, пока маэстро Антуан, существо неопределенного возраста с томным взглядом, колдовал над ее безупречным каре.

Рядом, под магической сушкой для волос, ворковала Лариса Запольская, жена главы гильдии торговцев.

— …и представляешь, Изольдочка, он дарит мне левитирующую вазу! А у меня от нее мигрень! Говорю ему, подари лучше брошь, а он — «Хочу, чтобы ты парила от счастья!». Мужчины! — Лариса картинно закатила глаза.

Изольда издала вежливый смешок, дождавшись идеального момента.

— Ох, Лариса, хоть радуйся, что не пирожными пытается отделаться, — сказала она с хорошо отрепетированным вздохом.

— Пирожными? — заинтересовалась Лариса. Маэстро Антуан замер с расческой в руке, превратившись в слух.

— Да, заходила на днях в эту новую кондитерскую… «Сладкая Фантазия», кажется, — Изольда слегка поморщилась, будто от одного названия у нее заболели зубы. — Все такое… яркое. Народное.

— Ах, да, розовый домик! Моя внучка туда рвется, говорит, там конфеты волшебные.

Изольда позволила своему лицу принять выражение глубокой озабоченности.

— В том-то и дело, дорогая. Выглядит все мило, конечно. Но я, ты же знаешь, человек дотошный. Осмотрелась… И нигде не увидела знака магической сертификации. Ни одного.

Она сделала паузу, давая словам впитаться в благодатную почву.

— Сладости странные, с какими-то названиями… «от ворчания», «для смелости». Это же прямое воздействие на сознание! А если это какая-то нелицензированная бытовая алхимия? — она понизила голос до доверительного шепота. — Я никого не обвиняю, Боже упаси. Но как подумаю, что дети это едят… Просто надеюсь, что это безопасно. Было бы ужасно, если бы у кого-нибудь началась аллергия. Или что похуже.

Изольда замолчала, невинно глядя на свое отражение — она ведь просто выразила свою обеспокоенность.

Лариса Запольская сняла с головы колпак сушки. Ее лицо уже не выражало легкомыслия, а в глазах плескалась тревога. Маэстро Антуан, не говоря ни слова, вернулся к работе, но его уши, казалось, стали вдвое больше.

Яд был впрыснут. Теперь оставалось лишь подождать, пока он разойдется по кровеносной системе города.

Часть 2. Симптомы

День для Алины начался как обычно. Забежал почтальон Иван, у которого, кажется, наладились отношения с левитирующей сумкой. Зашла Марья Петровна из библиотеки, и ее жалоба на шумных подростков была скорее ритуалом, чем настоящим недовольством.

Первый укол тревоги Алина почувствовала, когда в кондитерскую заглянула Антонина Павловна, милая женщина, покупавшая мармелад для внуков. Сегодня она была напряжена и говорила шепотом.

— Алиночка, здравствуй… А скажи, милая, сладости твои… они ведь… ну… проверенные?

Алина рассмеялась, но смех получился немного нервным.

— Конечно, проверенные! Главный инспектор — мой аппетит!

Она попыталась отшутиться, но женщина лишь виновато улыбнулась, купила самый маленький пакетик и быстро ушла.

А через час случился настоящий удар. Молодая мама, которую Алина уже видела раньше, вошла в магазин с дочкой. Девочка тут же прилипла к витрине, но мать решительно остановила ее.

— Здравствуйте, — холодно сказала она. — Я пришла не покупать. Я хочу вернуть вам вот это.

Она положила на прилавок почти полную баночку «Мармеладных червячков для сообразительности», купленную три дня назад.

— Что-то не так? — растерялась Алина. — Они не свежие?

— Они не сертифицированные, — отрезала женщина. — Мне сегодня сказали, что ваша продукция не прошла никакой магической проверки. Что это просто… самодеятельность. А я не позволю своему ребенку есть непонятно что, даже если оно красиво выглядит.

Она забрала деньги и, подхватив плачущую дочку, вышла.

Алина стояла, глядя на возвращенную баночку. Обида смешалась с недоумением. Слухи. Откуда? Как? В ее голове всплыл образ жены мэра. Ее ледяной взгляд, ее слова об «антисанитарии». Это могла быть только она. Но как?..

Вечером магазинчик был почти пуст. Несколько случайных прохожих заглянули, но постоянные клиенты не пришли. Тревога сгущалась, как туман.

— Ну что, хозяйка? — подошел к ней Борис и ткнулся влажным пятачком в руку. — Кажется, кто-то решил испортить нам аппетит.

— Кто-то очень влиятельный, Боря, — тихо ответила Алина.

Она чувствовала, что это лишь начало. Первые капли яда уже попали в ее маленький яркий мир. И она понятия не имела, есть ли у нее противоядие.

Глава 20. Экстренная доза абсурда

В пятницу Алекс шел в «Сладкую Фантазию» с чувством, которое он сам себе не до конца объяснил. Это уже было не просто привычкой, а необходимостью. Словно его собственная операционная система требовала еженедельной перезагрузки с помощью дозы хорошего кофе и невозможного оптимизма этой странной девушки.

Он толкнул дверь, ожидая привычной волны тепла, ванили и ее лучезарной улыбки. Но сегодня что-то было не так.

Воздух в кондитерской был таким же теплым, но улыбки не было. Алина не стояла за прилавком. Она сидела за маленьким столиком в углу и механически протирала салфеткой сахарницу, глядя в никуда. Ее плечи были опущены, а в глазах, обычно сияющих, как крепкий чай на солнце, застыла тень. Даже Борис не бросился к нему с очередным саркастичным замечанием, а лишь лениво поднял голову и снова уронил ее на лапы. Атмосфера была... трагичной.

Алекс подошел к прилавку, и только тогда она, кажется, его заметила.

— О, Алекс... Привет, — она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась бледной и натянутой. — Тебе как обычно?

Ее голос был тихим, лишенным привычных озорных ноток. Алекс почувствовал укол странного беспокойства. Ее жизнерадостность была для него константой, маяком в сером море офисной рутины. И сейчас этот маяк едва тлел.

Его первой мыслью было развернуться и уйти.