С каких это пор я должна отсиживаться в сторонке? — строго спрашиваю его.
— С некоторых, — непонятно отвечает он мне и заходит в темницу.
Я зажигаю на ладони искры и иду последней. Чего удумали — меня не пускать. Я сильная и сама могу за себя постоять. А они решили опекать меня как маленькую. Ещё и Мерзаль, предатель, поддакивает им.
И что интересно — понимаю, когда прохожу вглубь пещеры, похоже, сестра магией её увеличила, потому что она не выглядела такой, когда я смотрела изначально. Пространство уходит дальше, чем должно, стены будто вытянуты.
— Мирана, иди-ка сюда, — зовёт Эйрик.
— Ну вот, а я же говорила, что нужно, чтобы я шла с вами, а не последней, — фыркаю и ускоряюсь.
И когда подхожу к мужчинам, понимаю, почему они застыли.
Здесь по всем боковым и передней стенам — ярусы узких одноместных лежанок закреплены. Часть вырезаны прямо в породе, а часть выступают наружу, будто их достраивали позже. Но не это самое поразительное.
Люди.
Они просто мирно спят. И не шевелятся.
Вообще.
Мы тут ходим, разговариваем, был бой, звон металла, крики… а они как будто ничего не слышат.
Будто их здесь нет.
— Такого не бывает, — озвучивает общее наблюдение Мерзаль.
— Думаю, их усыпили. И это магия Хелы… значит, я не смогу её разрушить, — цедит раздражённо Алрик, сжимая челюсть.
— Мирана, ты сможешь их пробудить? — спрашивает серьёзным тоном Касар.
— Я попробую, — отвечаю, ещё не зная, с чего начать, но уже чувствуя, что это будет непросто.
— Главное, чтобы они не перепугались, когда проснутся, и не рванули на нас, — говорит Мерзаль, скептически оглядывая этот муравейник из тел.
Для подъёма есть лестницы, но они выглядят хлипко, будто могут рассыпаться в любой момент. Раздумываю, как подниматься и стоит ли.
Может, начать с того, кто лежит ближе всего ко мне?
Выбираю внизу парня лет четырнадцати. Вообще внизу лежат в основном дети и подростки — похоже, взрослые боялись, что они упадут. Но вот в чём суть — не суждено. Они лежат неподвижно.
Мы подходим к лежанке, и я выставляю руки вперёд, держа их над парнем. Прикрываю глаза и пытаюсь понять, что чувствую.
И, что не удивительно, сразу чувствую холод.
Леденящий душу холод, от которого хочется отдёрнуть руки, спрятаться, отступить.
Он пугает. И вызывает отторжение.
— Это точно магия Хелы, — говорю вслух, не открывая глаз.
Смотрю магическим зрением и замечаю нить, которая тянется от парня к девочке рядом. Напрягаюсь и пытаюсь рассмотреть дальше. Вглядываюсь глубже, и, как только у меня получается рассмотреть, убираю руки и открываю глаза.
— Что ты увидела? — спрашивает Алрик.
— Если я сниму заклинание Хелы, то она сразу об этом узнает — слишком большое. Она соединила сознания всех аскадцев, здесь находящихся, — отвечаю как есть и задумываюсь, прокручивая в голове образ увиденной сети.
— Значит, нам нужно действовать на опережение, — говорит Эйрик и подходит ближе ко мне, почти нависая. — Ты сможешь быстро снять заклинание? — спрашивает, глядя мне в глаза очень серьёзно.
— Думаю, да, — неуверенно отвечаю, чувствуя, как внутри поднимается напряжение.
— Думаешь или да? — настаивает на определённом ответе Алрик.
— Да, — повернув голову к нему, отвечаю уже твёрже.
— Тогда призывай ворона и уже шли послание Одину, — вносит свою лепту Мерзаль. — Медлить нельзя. С Хелой мы в любом случае столкнёмся, но лучше, чтобы твой отец был там.
— А если… — не договариваю, но и этого не нужно.
— Она не кинется за нами, — сразу меня успокаивает Мерзаль. — Вначале соберёт свою маленькую армию, чтобы не пачкать руки.
— Уверен? — уточняю, внимательно на него смотря.
От этого расчёта слишком многое зависит. Если мы по сути дёрнем сестру, а она не станет собирать подмогу, а кинется за нами, потому что я забрала её пленных, — будет плохо. Она сотрёт в порошок мужчин, спасёмся только мы с Мерзалем.
— Мирана, я всё же чуть дольше твоего живу, — снисходительно отвечает Мерзаль.
— А ну не юли, а говори прямо, — жёстко по нему проезжается Касар.
— Ладно, — закрыв глаза, отвечает Мерзаль. — Меня пускали через перерождения, и я, по сути, прожил много веков, но с перерывами. И я застал, когда Хела ещё не была владычицей загробного мира, и немного знаю о её поведении.
Об этом я не знала. Да и никогда не спрашивала, сколько ему лет. Просто принимала как данность, что он со мной и что служит мне, что он взрослый фамильяр.
А как оказалось…
Если он видел молодость Хелы, то я для него неопытная девчонка.
Кошусь на этого интригана, который мне ничего не рассказывал, а он лишь дёргает усами.
«Ты ничего не спрашивала. Тебя больше интересовало, как убежать из дома», — язвит Мерзаль.
На это мне ответить нечего.
— Она могла измениться, — с сомнением в голосе говорит Алрик.
— Нет, — уверенно заявляет Мерзаль.
— Значит, Мирана, посылай весточку… — весело и как будто сам не верит в свои слова говорит Эйрик. — Одину.
Закатываю глаза, понимая, что братья так и не осознали того факта, что перед ними не просто ведьма, а полубогиня. Алрик понял, но его, похоже, это не сильно волнует. А вот что мне с этим делать — пока не знаю.
Прикрываю глаза и призываю ворона.
Он появляется в сиянии — с ослепительно золотым, почти светящимся оперением, от которого на мгновение даже становится ярче в пещере.
— Это не ворон, — хмыкая, говорит Эйрик, смотря на птицу.
А ворон переводит на него взгляд… и уже начинает раскрывать крылья.
— Я тебя призвала. Не обращай на них внимания, — жёстко приказываю, понимая, что он сейчас нападёт.
Ворон сразу же переводит на меня внимательный взгляд, замирает, подчиняясь. А дальше ментально объясняю ему, что передать отцу: где хочу с ним встретиться и о чём поговорить.
— Это всё, лети, — приказываю ему, и он, склонив клюв, исчезает, будто растворяется в воздухе.
— А послание? — поражённо спрашивает Эйрик.
Перевожу на него снисходительный взгляд, даже не пытаясь скрыть эмоцию. Мужчина, заметив это, сжимает челюсти.
— Чтобы передать послание, не обязательно писать его на бумаге, — горделиво подмечает Мерзаль.
— У кого-то не только когти, смотрю, большие, а
