Ему повезло — у него есть связанная душа, и всё у него сложилось без проблем. Меня не интересовали его поучения о том, что нужно дать этому время.
Всплеск моей ауры ударил по нему, и он поднялся с земли, пока Слоан отражала атаку.
— Она одумается! — прогремел Эрик. — Клянусь тебе, Грей!
— Мне плевать, что она сделает. Я хочу избавиться от этой связи!
Эта связь была язвой в моей жизни. Она свела меня с ума, измотала мою голову и сердце так, что я больше не мог ясно мыслить. Боль уже была невыносимой, так насколько хуже станет, если я разорву узы, которые нас связывают?
— Пожалуйста, не делай этого, Грей, — сказала Слоан.
Земля задрожала, когда моя ярость начала просачиваться в её глубины. Я разорву этот мир на части, пока мне не станет легче. Пусть все страдают вместе со мной, пока я не сочту нужным проявить к ним милость.
— Ты не можешь разорвать её! — закричал Эрик. — Я не позволю тебе!
— ЭТО НЕ ТВОЁ РЕШЕНИЕ!
Толчок, который я послал в землю, стал сильнее и начал яростно сотрясать мир вокруг нас. Я обрушу здания и вырву растения с корнем. Чистый хаос и разрушение масштаба, на который способен только я.
— ОСТАНОВИСЬ!
Я остановился, но не потому, что Слоан закричала на меня.
В груди вспыхнула калечащая боль, сильнее и острее, чем прежде, и она повалила меня на колени, выбив воздух из лёгких.
Эрик подбежал ко мне, пока я сжимал зубы, пытаясь выдержать эту ослепляющую боль. Она ослабляла меня, пока я не почувствовал, что могу потерять сознание.
— Грей? — спросил Эрик.
Обе ауры исчезли, и Эрик опустился на колени, положив руку мне на плечо.
Я не мог описать эту боль. Она была сокрушительной, раскалывающей, разрывающей душу. Она была раскалённо-белой и требовала, чтобы её чувствовали. От неё невозможно было убежать. Не было ни передышки.
— Грей, что это?
Меня скрутило, словно меня вот-вот вырвет. Боль была настолько неоспоримо сильной.
Она должна была чувствовать всё, что чувствовал я. Чувствовала ли она это сейчас? Чувствовала ли, насколько это плохо?
Я потянулся к Квен, желая понять, влияет ли это на неё так же сильно, как на меня. Отражается ли моя боль в моей связанной душе.
— Нет, — прошептал я.
То, что я обнаружил, заставило меня вскочить на ноги. Я прорвался сквозь боль, потому что если бы не…
Моя аура перенесла меня и Эрика, который всё ещё держал меня, к передней части дома.
— НЕТ! — закричал я, слово вырвалось сдавленным, когда я рухнул при виде того, что открылось перед глазами.
Посреди дороги, тело неловко изогнутое и маленькое, лежала Квентин.
Нет. Нет. Нет.
Этого не может быть.
Я бросился к ней и опустился на колени. Вокруг её головы была кровь, и я замер, не решаясь прикоснуться к ней.
— ЭРИК!
Мой брат оказался рядом в одно мгновение, с безутешным выражением лица.
— Нет! Нет! Перестань так на неё смотреть! — закричал я.
Меня снова скрутило. Боль была невыносимой. Это разрывающее чувство в груди было настолько сильным, что я был уверен — оно расколет меня пополам.
Квен лежала передо мной, и впервые я не знал, что делать.
— Нам нужно её починить. Мне нужно её починить. Эрик! Помоги мне!
— Грей —
— НЕТ!
Я не хотел слышать, как он это скажет. Не хотел слышать, что он не сможет её спасти. Её дыхание было таким поверхностным и рваным. Горячие слёзы смешивались с дождём, стекающим по моему лицу.
Слоан присоединилась к нам, бледная, словно из неё ушла вся краска. Она мягко положила руку мне на плечо.
— Грей…
— Пожалуйста. Пожалуйста, Слоан. Ты можешь помочь. Ты можешь помочь, правда? Ты даруешь жизнь, — отчаянно сказал я своей невестке.
Её дар никогда не был тем, с чем я тесно работал или чем особенно интересовался — до этого момента.
Жизнь.
Слоан работала с жизнью, и мне нужно было, чтобы она даровала её мне.
— Грей, это работает не так. Я не дарую жизнь в таком виде.
Я закричал от отчаяния, и вдруг меня осенило.
— Элва! — сказал я. — Приведите Элву! Слоан. Эрик. Кто-нибудь из вас приведите её!
Слоан исчезла, и через несколько мгновений вернулась, ведя за собой Элву и Игнасио. Элва ахнула, когда увидела Квентин на земле.
— Она скоро уйдёт, — скорбно прошептала Элва, ощущая угасание жизни.
Богиня смерти вынесла свой вердикт. Она знала, когда людям пора уходить. Она чувствовала, когда жизнь больше не может продолжаться.
Желчь подступила к моему горлу.
Почему я потратил столько времени впустую? Наши ссоры были бессмысленны. Совершенно ничтожны. Даже если их нельзя было избежать, я должен был пойти за ней в закусочную. Дождаться, пока она закончит, и отвезти её домой. Я должен был потребовать её ответ на моё признание в любви.
— Элва, пожалуйста. Пожалуйста, помоги.
— Я —
Я повернулся к ней на коленях и опустил лоб к её ногам. Сквозь шум дождя я услышал вздохи остальных.
— Я умоляю тебя, Элва, — сказал я, обращаясь к земле. — Я стою на коленях и умоляю тебя спасти её от этого.
Как Божества, мы не умоляли. Как Божества, мы были горды до порока, но здесь у меня не осталось гордости. Я отдал бы всё, потому что если потеряю её, я не был уверен, что смогу продолжать существовать.
Элва посмотрела на меня сверху вниз, со слезами в глазах.
— Она твоя семья, Элва, — сказал я, поднимая голову.
— Я думаю, Грей.
— Думай быстрее!
— Бассейн, — спокойно сказал Игнасио. — Она полубогиня. Отнесите её к бассейну. Если он примет её и наделит даром до того, как она умрёт, она обретёт своё бессмертие.
— Грейсон, нам нужно идти, — сказал Эрик.
Я снова посмотрел на Квен, и моё сердце остановилось. Я нарушал все правила ради неё. Осторожно я поднял её с земли. Обычно такая живая, она теперь была безвольной и тяжёлой в моих руках, словно тряпичная кукла, и рыдание сорвалось с моих губ.
— Быстрее, Грей, — подгонял Эрик.
— Держись, Квентин. Обещаю, всё будет хорошо.
Мне казалось, что я уже видел её уязвимой — ранним утром, когда она ещё была во власти сна, — но это было совсем другое. То, как она лежала у меня на руках, совершенно лишённая силы. Это была не Квентин. Эта женщина разговаривала во сне. Она была тёплой и всегда находила, что сказать, но теперь она стояла на краю смертности, и я боялся, что опоздал.
Когда мы оказались в Элизии, мы появились у самого края
