другом, кто сейчас должен быть так же грязен, как и я.
— Где… где он? — настороженно спрашиваю я, чувствуя, как в груди зарождается укол беспокойства. Я помню яд. То, как мы оба рухнули.
Галли озорно улыбается.
— В конце коридора. Рычит на любого, кто пытается к нему приблизиться.
Да. Это звучит в точности как обычное поведение Рейкера. Облегчение пронзает меня, гораздо более острое, чем я ожидала.
— Он красавчик, — говорит Галли, улыбаясь.
Я хмурюсь.
— Вы видели его лицо?
— Нет, — отвечает она. — Но я это чувствую. По тому, как он ходит.
Значит, он уже на ногах? Я не знаю, кто эти люди… но, очевидно, они нас исцелили. Я сглатываю и чувствую, что в горле больше не першит. Будто они как-то напоили меня водой, пока я спала.
Та, что в розовом, страдальчески качает головой.
— Он демон, — говорю я Галли.
Она пожала плечами:
— Демоны тоже могут быть красавчиками.
— И откуда тебе это знать? — огрызнулась та, что в розовом, теряя терпение.
Я моргаю, глядя на них. Они кажутся дружелюбными, но что, если это не так?
— Кто… кто вы такие?
Девушка в розовом улыбается:
— Я Эсте. А это моя сестра, Галис.
Сестра. Я чувствую знакомый укол печали, видя их вместе и вспоминая то, что когда-то было у меня.
— Я Арис, — медленно произношу я.
Затем меня внезапно охватывает паника. Чего-то не хватает.
— Где мой меч?
Никто не должен быть в состоянии сдвинуть его. Я всё еще жива… Неужели он выбрал кого-то другого? Неужели он покинул меня?
Галли моргает, ничуть не смущенная моей тревогой.
— Их забрал кузнец. Здесь оружие запрещено.
— Как… как он смог его поднять?
Голос Эсте звучит более участливо:
— Кузнецы знают подход к металлу. Они могут сдвинуть любой меч, даже тот, у которого есть владелец. Даже древние клинки. В этом их сила.
Мой первый инстинкт — не верить ей. Я не верю ни одной из них. Она бессмертная. Она светится, пусть и слабо.
Но когда она кладет руку на мою ладонь, я вижу в ней что-то. Что-то, что напоминает мне о той таинственной женщине, которая вывела нас к спасению.
— Старейшины всё объяснят. — Эсте поднимается, протягивая мне руку. — Пойдем. Мы приготовили ванну.
Я моргаю. Мне стоит выбежать из этой комнаты. Мне нужно найти свой меч, Рейкера и убираться отсюда к черту.
Но я все еще истощена. И… они явно нам помогли. Думаю, иногда доверие того стоит. Поэтому я следую за ней через богато украшенную странную комнату в следующую.
Ванна представляет собой массивную сверкающую геоду, наполненную дымящейся водой, на поверхности которой кружатся лепестки цветов и веточки лаванды.
— Это поможет справиться с болью и ранами, — говорит она, указывая на дары природы. — У этих растений целебные свойства. Мы уже прикладывали их к твоему лбу, пока ты спала.
Так вот почему я чувствую в себе силы стоять. Должно быть, это как-то нейтрализовало яд.
— Вот, возьми, — говорит Галли, протягивая целый поднос с разным мылом. — Используй их все. Пожалуйста.
В густые бруски вплетены розы и валериана, но даже они не пахнут и вполовину так же хорошо, как мыло Рейкера.
— И это. — Она расставляет флаконы с маслами и эликсирами на краю ванны. — Тебе нужно вымыть голову раз двенадцать, — заявляет она, прежде чем Эсте бросает на нее выразительный взгляд. — А что? Она сломала мой гребень. Он был из плавника сирены!
Она поднимает обломок, похожий на расколотое морское стекло.
Я не знаю, смеяться мне или возмущаться, но Эсте берет сестру за руку и уводит через высокие двери ванной комнаты. Они с тихим шелестом закрываются.
И я остаюсь одна.
Я оглядываю комнату. Она сделана из коры, стены покрыты листьями, по которым ползет плющ.
Окон нет. На всякий случай я запираю двери.
Затем, осторожно, я снимаю одежду.
Моя кожа воспалена и пересушена. Грязь коркой въелась в щиколотки и запястья. Я медленно опускаюсь в ванну, поначалу напрягаясь, но затем выдыхаю с облегчением.
Эсте была права. Ванна действительно помогает. Я наливаю в ладонь нечто похожее на мед и вдыхаю аромат. Он сладкий и густой — нектар, который без усилий скользит по моей коже. Внутри него мерцают тысячи искорок. От него мое тело начинает сиять.
Следующее средство — фиолетовое, как платье Галли. Я наношу его на волосы, массируя кожу головы, а затем промываю каждую прядь.
Еще одно пахнет морем. Это густая паста с солью и темным песком. С ее помощью я счищаю грязь. Я тру и тру кожу и на мгновение позволяю себе насладиться процессом.
Это путешествие вовсе не про удовольствия, но прямо сейчас я позволяю себе откинуться на спинку и просто дышать. Я жива. Я здесь, в этом таинственном, сверкающем месте. Я зашла так далеко.
У ванны была оставлена еще одна щетка. Я прочесываю волосы, начиная с кончиков. Это занимает несколько минут и сопровождается гримасами боли, но в конце концов под воздействием масла они снова становятся гладкими, а колтуны исчезают.
Как только я выхожу из ванны, я сразу начинаю по ней скучать. На каменной поверхности меня ждет полотенце, мягкое и пушистое, как облако. Оно полностью окутывает меня, словно одеяло, и такое же нежное на ощупь. Лишь когда я хмуро смотрю на кучу своей грязной одежды, я задаюсь вопросом, во что мне одеться.
Гадать приходится недолго. Дверь слегка скрипит, когда я высовываю голову в комнату, с облегчением обнаруживая, что там никого нет.
На кровати аккуратно сложена стопка платьев.
Должно быть, Эсте и Галли заметили скромность моей одежды, потому что у всех этих платьев длинные рукава и высокие воротники — в отличие от их нарядов, открывавших много тела. От этого наблюдения в груди разливается тепло. От их чуткости.
Мои руки с изумлением касаются тканей. Они кажутся жидкими. Они светятся так, словно пропитаны лунным светом, почти так же ярко, как одежда женщины, спасшей меня.
Кто она была?
Я выбираю темно-синее платье, которое облегает фигуру, но при этом ощущается так, будто на мне совсем ничего нет. Оно ложится бальзамом на мою усталую, ноющую кожу и спадает складками к ногам. Я решаю идти босиком, не желая так скоро возвращаться в тесные сапоги. Вместо того чтобы заплетать волосы в привычную косу, я просто оставляю их распущенными, чтобы они высохли.
Как только я выхожу из комнаты, Галли и Эсте замолкают. Они ждали меня.
Галли моргает.
— Ого. Масла творят чудеса.
Эсте сжимает её руку. Её лицо светлеет.
— Ты выглядишь сияющей,
