Драконий цветок - Анна Шнайдер

Кари шутливо потянулась к моей ладони, где до сих пор лежали виноградины, но я, засмеявшись, покачала головой и забросила одну ягоду себе в рот.

На язык брызнул сладко-пряный сок, отчего-то закружилась голова, силуэт испуганно вскрикнувшей Кари размылся — и вторая ягода упала с ладони на пол.

А следом туда же упала и я.

Рейгард

Он находился в коридоре неподалёку от женской гримёрной и шёл по направлению к сцене, чтобы сесть в зрительный зал — выход Рейгарда был не сразу, сначала принцессу играла Кари, — когда вдруг услышал истошный женский вскрик. Тут же его подхватили остальные, завизжав, а кто-то распахнул дверь из гримёрной и завопил:

— Гвардейцы! Позовите его высочество Себастьяна!

Это была Валенсия. Что-то в её внешнем виде показалось Рейгарду странным, и спустя секунду, метнувшись в сторону драконицы, он понял, что она успела накрасить лишь один глаз.

Оттеснив Валенсию, Рейгард ворвался в гримёрную вместе с дежурной охраной и сразу почувствовал, как его захлёстывает волной ледяной паники — потому что на полу в дальнем углу помещения, возле столика с фруктами и цветами, лежала его Лина.

И, судя по бледному лицу и неподвижной груди, она была мертва.

— Нет… — прошептал Рейгард, подбегая к девушке. Кто-то из гвардейцев пытался его остановить, крича, что это может быть опасным и вообще не стоит трогать место преступления, тем более что здесь уже ничем не поможешь, но наследник не послушался.

Он сел на пол рядом с Линой и взял в свою когтистую лапу её безвольную ладонь. Ещё тёплую, но уже неподвижную, безжизненную. Пульс не прощупывался, да и привычного сияния почти драконьей ауры не было, как и должно быть с умершими.

Рейгард ничего не видел и не слышал вокруг себя — всё его существо захватила бесконечная боль и непонимание, как так может быть. Себастьян ведь говорил, что убивать будут его, что заговорщикам не нужны конкурсантки…

И лучше бы брат был прав. Рейгард согласился бы умереть тысячу, миллион раз вместо Лины, ради неё он согласился бы на всё на свете. Самая лучшая, самая родная и любимая… Как Касси будет без мамы?

В глаза будто кислотой плеснуло — их засаднило, словно Рейгард долго тёр веки когтями. Грудь стиснуло, стало больно дышать, сердце заходилось в неровном стуке — и неожиданно он вспомнил…

Детская сказка, да? Свадьба?

Конечно, зеркало Истины не могло показать ему правду — иначе он заранее знал бы обо всём и готовился. А если бы он готовился, у него никогда не получилось бы искренне, от сердца сделать то, что он собирался сделать.

Подобное описывалось лишь в старых драконьих легендах. Их знал каждый дракон — все читали их в детстве. Касси ещё не успела, но теперь Рейгард был уверен — прочитает.

И мама у его дочери обязательно будет. И какая мама! Мама — дракон!

Наследник одновременно приподнял свою руку и руку Лины и, когда уже намеревался пустить и ей, и себе кровь, почувствовал, что его трясут за плечи.

— Рей, Рей, что ты делаешь? — громко спрашивал Себастьян прямиком в его ухо. — Что ты собираешься делать, ненормальный?

— Позаботься о Лине, — прохрипел Рейгард, на мгновение поворачиваясь к брату. — Первый оборот… Ты знаешь, какой он. И чем закончится, если драконы разного пола.

— Пламя… — выдохнул Себастьян, и зрачки его глаз стали вертикальными. А потом он развернулся, по-прежнему держа Рейгарда за плечи, и оглушительно громко рявкнул: — ВОН! ВСЕ ВОН ОТСЮДА! НЕМЕДЛЕННО!

Кому именно кричал брат, Рейгард не посмотрел, лишь услышал, как позади раздался топот нескольких пар ног — а затем Себастьян продолжил уже гораздо тише:

— Пойдём на крышу хотя бы. Здесь…

— Некогда, — покачал головой старший наследник, полоснув когтями по венам Лины. Сделав то же самое и со своей рукой, он смешал струйки крови, зажмурился и всем сердцем пожелал лишь одного.

Отдать своего дракона.

Глава двадцать третья. Выбор Себастьяна

Аделина

Из темноты меня вырвало вспышкой одуряющей боли.

Я рванулась куда-то в сторону, совершенно не понимая, где я и что я. Перед глазами всё плыло, единственное, что я понимала, — мне плохо, невыносимо, всё моё тело будто горит, а ещё я отчего-то казалась себе слишком большой, огромной, устрашающей.

Когда пугает собственное тело — это странно. И жутко от непонимания, что делать. Я махала руками и ногами, не осознавая, почему они непохожи на привычные руки и ноги, по какой причине я не стою на земле, а парю где-то в воздухе, а внутри меня словно разгорается огонь.

Как будто я — дракон.

Стоп…

Я — дракон?!

Я моргнула и поморщилась — окружающий свет бил в глаза, слепил, казался неприятным. Я так и не поняла, в небе нахожусь или нет. Открыла рот… И тут же закрыла его, испугавшись возникшего где-то в глотке пламени.

Что это? Сон?

Меня вновь прострелило болью, и я внезапно ощутила свои крылья. Они хаотично болтались у меня за спиной, не умеющие парить в воздухе, и с каждым движением по ним будто проводили острым ножом, вспарывая вены.

Я взревела, брыкаясь, и тут осознала ещё одну вещь.

Меня кто-то держал!

Кто-то сжимал меня лапами и махал большими крыльями, создавая вокруг завихрения из ветра и снега, и нёсся по воздуху… непонятно, куда и зачем. Я хотела спросить, что происходит, но вместо вопроса из пасти вырвался огонь, кажется, задев дракона, который меня держал. Тот слегка зашипел, встряхивая меня лапами, будто грушу, — и так уж получилось, что я потёрлась животом о чешую на его животе.

Мне тут же стало жарко, но по другой причине. И крылья непроизвольно раскрылись, стали нормально работать, гораздо лучше удерживая меня в воздухе. Я глубоко вздохнула и заурчала, ощущая запах… безумно привлекательный запах дракона рядом с собой.

Я хотела его. Как можно скорее, здесь и сейчас, сразу. Инстинкты вели меня за собой, не давая задумываться о происходящем, и я, слегка прикусив дракона за шею, из-за чего он сердито, но возбуждённо заклекотал,