Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун

В комнату вошёл незнакомый дракон. Инстинктивно Феликс быстро поднялся, шерсть на загривке встала дыбом, а мир резко накренился. Он был не в том состоянии, чтобы драться, но тело всё равно пришло в боевую готовность. Его хвост хлестнул по столу, сбив стакан, который с грохотом покатился по полу.

— Боже, мать твою, Феликс, сядь, — сказал Сиро. — Это Кай, он тот, кто спас тебя.

Он дважды моргнул, глядя на дракона, пытаясь сфокусировать зрение, хотя мир грозил ускользнуть из-под ног. Кожа дракона была бронзовой, длинные темные волосы заплетены в косу на спине. У него были те же золотые глаза, что и у всех драконов. Из головы торчали черные рога с такими же пирсинг-кольцами, как у Сиро. Феликс не сел. — Он связан с карателем.

— Я знаю, придурок, а теперь сядь, твою мать, — сказал Сиро, проводя рукой по волосам. — Никогда не думал, что доживу до дня, когда этот котяра станет подкаблучником.

Феликс рванулся в сторону Сиро, но рука Эйвери твердо легла ему на грудь и заставила бессильно рухнуть обратно в кресло. Черт. Этот котяра действительно стал подкаблучником. И он даже не мог притвориться, что его это заботит.

— Феликс прав. Он дракон моей сестры, — объяснила Эйвери.

Золотые глаза Кая встретились с её взглядом, полыхая огнем.

— Я ничей, кроме своего собственного, — прорычал он.

Эйвери не убирала руку; без этого якоря он бы вцепился в горло дракону только за то, что тот посмел говорить с его ведьмой в таком тоне.

— Прости. Я просто имела в виду, что ты связан с ней узами, — быстро сказала Эйвери.

Челюсти Кая сжались. Желваки на его щеках заходили, от него исходило напряжение. — Я был связан с ней против своей воли много лет назад, после того как меня украли из дома и заточили в статую, — процедил он сквозь зубы.

Феликс провел в темнице всего один день. Под чарами и вдали от Эйвери — это уже было невыносимо. А каково провести там годы? Сколько из них пробыли там взаперти? Эта мысль вызвала новую волну гнева, бурлящую внутри него.

Губа Эйвери дрогнула. — Она знала? — вопрос прозвучал тихо. Он видел, что она не хочет верить, будто её сестра была в этом замешана. Хотя, судя по реакции Рен на острове, возможно, она и не знала. А может, она была гораздо умнее, чем они думали. Может, она была точь-в-точь как мать. Феликс был рад, что его маленькая ведьма не была порождением той жалкой ведьмы.

— Конечно. Иначе как бы она провела ритуал? — выплюнул Кай.

Эйвери откинулась назад, тяжело вздохнув. — Моя мат… — она запнулась. — Элери… она манипулятор.

«Преуменьшение века», — подумал Феликс.

Подавшись вперед, несмотря на протест сломанных ребер, Феликс добавил: — Под башней Совета сотни статуй.

Сиро закрыл глаза, выпустив резкий выдох через ноздри; из них повалили струйки дыма. Сиро не показывал этого, но он был в ярости. Феликс знал этого оборотня как свои пять пальцев. Они прошли через всё вместе.

— Блять. Значит, это правда.

Воспоминание об этом до сих пор вызывало тошноту, желчь подкатывала к горлу, и ему приходилось сглатывать. По крайней мере, Кай мог предоставить им ценную информацию.

— Ты всё ещё связан с ней? — спросила Эйвери угрюмого дракона в углу.

— К сожалению. Я чувствую её на другом конце, даже сейчас, словно грёбаную занозу, которую никак не вытащить.

— Она придет за тобой, — сказала Эйвери.

Оттолкнувшись от окна, Сиро заговорил жестким голосом: — И мы будем готовы.

Глаза Эйвери расширились от тревоги, она переводила взгляд с Сиро на Кая. — Они сравняют это место с землей. Вам нужно бежать, или спрятаться, или сделать что угодно, кроме как идти на открытое столкновение.

Забота в её голосе заставила сердце Феликса сжаться. Она пыталась защитить их — его братьев, сестер. Его логово. Как же ему так повезло?

Сиро буркнул, недовольный тем, что Эйвери вообще предложила такое. — Мы гораздо сильнее, чем ты думаешь, ведьма. — Ярость в его взгляде была отчетливой. — Это ведьмам придется бежать от нас.

Эйвери быстро встала, её лицо выражало очевидную тревогу. — Вы не понимаете, если они связаны с оборотнями, то они сильнее всего, что вы когда-либо видели. — В её голосе звучала нотка отчаяния; она пыталась донести до них масштаб угрозы. — Моя сестра — самая сильная ведьма моего поколения, и они не истинные пары, и даже не связаны должным образом, как задумывала Богиня.

Феликс сжал кулаки. Они действительно понятия не имели. — Эйвери права; Рен подавила моего зверя так, будто это было ничто.

Это было едва заметно, но он увидел, как Сиро моргнул. По глупости он их недооценивал.

— Она бессильна без меня, и я не отдам ей свою магию, — парировал дракон.

Феликсу хотелось вытрясти из него эту проклятую уверенность. Кай должен знать лучше кого бы то ни было, на что она способна.

— Вы не можете быть уверены, что она не сможет вытянуть её из вас силой. — Взгляд Эйвери опустился на её руки, которые сцеплялись в замок на коленях. — Всё это неправильно. Связь между фамильяром и ведьмой священна. — Она снова подняла на них глаза. — Я помогу всем, чем смогу. Но, пожалуйста, пообещайте мне, что не причините вреда моей сестре.

Феликс знал: они никогда не дадут такого обещания. Оборотни хранили свои клятвы, словно были связаны ими до самой смерти. Через несколько мгновений Эйвери села обратно, поняв их молчание.

— А как насчет твоей «не-матери»? — спросил Феликс, пытаясь разрядить обстановку. Возможно, слишком рано.

— Её вы можете убить.

Он хмыкнул. Вот она — его маленькая ведьма.

— Я не дам никаких обещаний, ведьма. Мой приоритет — освободить оборотней, — наконец произнес Сиро. — Если кто-то из ведьм встанет у меня на пути, они будут стерты в порошок.

В глазах Феликса промелькнуло удивление — это было больше, чем он обычно позволял себе в отношении ведьм. Каким-то образом он понял, что они поладят. Может быть. Когда-нибудь.

— Меня зовут Эйвери, — прошипела она.

Феликс дерзко щелкнул пальцами в сторону Сиро, который в ответ лишь закатил глаза.

На лице Эйвери промелькнула тень улыбки, прежде чем она расправила плечи и снова обратилась к Сиро: — Я целительница, — уверенно сказала она, а затем добавила: — В процессе обучения. Если это хоть как-то поможет.

Черт возьми, еще как поможет. Она станет великим целителем, учитывая, как быстро она освоила самолечение и использование его теней. То, как она ими управляла, как заставляла их служить