завтраком. Это чувство сохранялось весь путь до института и до лаборатории. Скотт могла пытаться избегать меня сколько угодно, но я найду её и продолжу играть с ней.
— Доброе утро, — поздоровалась Шарлотта, когда мы вошли в лабораторию. — Где Квен?
— Её нет? — удивился Холден.
На его шее образовался синяк, расползшийся тёмными пятнами по коже, и ему приходилось постоянно поправлять воротник рубашки. Ещё одно моё достижение на показ.
— Нет, Мэтью, — скучно протянула Шарлотта, закатив глаза. — Иначе я бы не спрашивала о ней. Что, чёрт возьми, случилось с твоей шеей?
Я остался у двери лаборатории и наблюдал, как смертные болтают и занимаются своими делами. Полностью обыденные и тривиальные задачи, никакой из них не представлял для меня интереса. Они продолжали держать дистанцию, бросая осторожные взгляды в мою сторону, но не более того. Я с нетерпением ждал того дня, когда меня перестанут требовать в клиническом центре. План был — выкрутиться из интеграции. Я надеялся, что Хантер предпочтёт отправить меня обратно в Элизий, чем держать здесь после того, как они возьмут от меня всё, что могли. Было ещё одиннадцать других, которые могли вести себя как питомцы, если захотят.
— Вчера вечером всё немного накалилось, — ответил Холден Шарлотте.
У него хватило стыда выглядеть смущённым, и чувство удовлетворения снова наполнило мою грудь. Этот идиотский смертный был приведён на место, и судя по напряжённому завтраку и молчаливой дороге до института, я справился.
— Я думал, она пришла на работу пораньше, — сказал Холден с недоумением.
— Я иду к Гарету, — сказала Шарлотта, проходя мимо нас, прежде чем оглянуться. — О, знаете, что случилось с лабораторией? — Она указала на трещины на полу и пустые полки.
— Как я сказал, — повторил Холден, покраснев, — вчера всё немного накалилось.
Шарлотта бросила на нас обоих взгляд, но не сказала больше ни слова и ушла.
Остаток утра я просидел за лабораторным столом, довольный, просеивая мысли команды, собранной для изучения меня. Как обычно, смесь мыслей была стандартной, хотя некоторые смертные направляли свои молитвы в мою сторону больше одного раза. Люди ненавидят, когда с ними поступают неправильно, и именно тогда они обращаются ко мне.
Я был рад оставить Скотт наедине с её мыслями, где бы она ни была. Скорее всего, зализывая раны после нашей стычки прошлой ночью. Сломать её будет легче, чем я думал, и одна мысль о её подавленном состоянии наполняла меня тёмным и извращённым ликованием. Без фасада, который она выставляла перед коллегами, без той ложной уверенности, которой она казалась обладать, Квентин Скотт была ещё одним жалким обычным смертным с необычной жизнью.
Часы приблизились к полудню, когда Шарлотта вернулась в лабораторию. Её мысли гремели громко, прорезая остальные. Я вскочил со скамьи, ловя основную мысль. Табурет опрокинулся назад с грохотом, привлекая внимание. Холден мгновенно встал между нами.
— Ты серьёзно? — потребовал я, левый глаз дернулся в ответ на напряжение. Фраза вырвалась из меня как рык, и Шарлотта выглядела несколько ошарашенной.
— Что сказал Гарет? — спросил Холден.
— Гарет перевёл её, — безразлично сообщила Шарлотта, пожав плечами.
— К кому? — спросил я коротко, но уже мог предположить.
— К Хантеру.
Гнев пронёсся сквозь меня как цунами, сметая все прочие эмоции. Тёмные тени моей ауры закрутились вокруг моих рук, пока я пытался сдержать свой гнев. С момента рождения мой брат имел преимущество во всём, но мне это всё больше надоедало. Самодовольство разлилось, как незалеченная болезнь, пока Хантер диктовал всем, что нужно делать, и все соглашались бездумно. Но у меня были свои мысли, и я давно перестал смотреть на старшего брата через розовые очки.
— Почему он перевёл её? — спросил Холден, нахмурившись.
— Она сама попросила, — объяснила Шарлотта.
Холден резко обернулся ко мне и взглянул на мои руки, где пятна чёрного разрослись ещё сильнее.
— Что ты с ней сделала? — спросил он.
Я вспомнил разговор прошлой ночью. Скотт всё ещё думала, что может меня игнорировать. Она снова пыталась уйти.
— Следи за тоном со мной, Холден, — предупредил я, обдумывая следующий шаг. — Не заставляй меня жалеть, что не свернул тебе шею прошлой ночью.
Холден тут же отступил, не желая повторять вчерашнее положение с ещё большей аудиторией.
— Ты получишь моё сотрудничество, если я буду работать с ней, иначе я отказываюсь, — сказал я. Тон моего голоса смело бросал вызов любому, кто осмелился бы усомниться в моём решении. — Я хочу с ней поговорить.
Шарлотта с любопытством посмотрела на меня, но быстро отвела взгляд, когда я поймал её взгляд.
— Не повредит, — сказала она, глянув на Холдена.
Он выглядел менее воодушевлённым по поводу моего требования. В нём проявилась защитная черта, которая всплывала всякий раз, когда дело касалось Скотт. Холден хотел увидеть её наедине и взять ситуацию под контроль, доказав, что он рулит происходящим.
— Не знаю, — пробормотал он, потирая челюсть.
— Мэтт, — сказала Шарлотта, — мы будем единственной командой, которая ещё не начала. Ему просто нужно поговорить с ней.
Я сжал зубы, готовый взорваться, если он откажется выполнить мою просьбу.
— Мы поднимем его в лабораторию Хантера, — наконец сказал Холден, соглашаясь с ней.
Холден, Шарлотта и ещё двое охранников проводили меня по коридорам на этаж выше. В конце концов, мы остановились у лаборатории, и через стекло я увидел Хантера: рука обнажена, Скотт брала у него кровь. Она оживлённо разговаривала с окружающими, выглядела полностью расслабленной в работе, и волна ярости снова нахлынула на меня.
В этом не должно было быть ничего удивительного. Она — смертная. Конечно, она выберет самый лёгкий путь.
— Пусть сначала я войду и поговорю с ней, — сказала Шарлотта, постучав по стеклянной двери, и кто-то впустил её внутрь.
Мне потребовалось всё самоконтроля, чтобы не ворваться за ней и не устроить сцену.
Скотт бы это понравилось — чтобы я сам пришёл за ней.
Нет.
Она может прийти ко мне.
После беспокойной ночи я ушла на работу рано, не сказав ни слова. Холден мог сам разобраться с Грейсоном. Прошлой ночью я и так сделала больше, чем полагалось няньке. К тому же Холден, вероятно, только и ждал случая показать ему, что вчерашний инцидент в лаборатории не оставил на нём никакого следа.
Про меня того же сказать было нельзя.
При одной мысли о прошлой ночи стыд жёг мои вены. Я даже не поняла, что Грейсон находится на кухне, пока он не заговорил, и всё обострилось так стремительно. Он прошёлся по каждой моей мысли, включая те, где я думала о
