class="p1">В этот момент зазвонил телефон. Все присутствующие вздрогнули как по команде и осторожно посмотрели друг на друга. Тарас встал и снял трубку с аппарата, стоявшего на подоконнике. Некоторое время он молчал, внимательно слушая, потом перевел удивленный взгляд на Севу и протянул ему трубку:
– Это тебя.
Сева взял трубку и приложил ее к уху. На том конце послышался знакомый резковато-звонкий голос Анжелы:
– Севка! Привет. Ну как ты там?
– Ничего… – Сева не знал даже, что сказать. – Общаемся…
– Это вы правильно делаете, молодцы. Ты им объясни там всем все хорошенечко, а то они совсем уже весь мозг себе засрали всякой ерундой. Но дело не в этом, дело в другом: тут, пока тебя не было, звонил Михеич. Короче, тебе сегодня ночью нужно обязательно быть у Виталика. Ты меня понимаешь?
– Понимаю, – кивнул Сева, – только… я хотел тут еще…
– Лапуля, – ласково, но вполне утвердительно пояснила Анжела, – не шути с этим делом. Срывов не надо. И не сомневайся ни в чем. Это тебе уж точно никак не поможет. Ну так что? Договорились?
– Я постараюсь, – напряженно согласился Сева, чуть не захлебнувшись в накатившей вдруг на него волне понимания твердой окончательности окружающего его сейчас мира. – Договорились.
– Приезжай. Посидим, потолкуем, – весело пропела Анжела в трубку, – я Тарасу все уже объяснила. Они тебя сюда довезут. Ну все, пока. До встречи.
– Спасибо. – Сева глубоко вздохнул и вернул трубку Тарасу, который поднес ее к уху, послушал и положил обратно на аппарат.
Наступила тишина. Только холодильник слегка урчал, в кране что-то немного булькало, за окном шелестели деревья, тлела сигарета.
– Вот это – очень интересный звонок, – сообщил, наконец, Тарас.
– Да уж, – согласился Сева.
– Она сказала, – Тарас взглянул на Тараканова, – что его нужно сегодня отвезти к Виталию. Ты знаешь, где это?
– На Патриках. Я там был как-то… – Тараканов задумался. – Раз надо, значит, доставим…
– Я вот только одного понять не могу: то, что она мой номер знает, это еще полвопроса, но откуда она узнала, что он – здесь?
– Они там народ продвинутый, – грустно кивнул головой Тараканов. – Я пару раз пил с ними, так потом еле ноги уносил. Крутые они ребята, не то что… Так что, курить будем? А то ведь ехать надо…
Тарас достал маленькую железную баночку, полную ароматной зеленой травы, которую принялся деловито крошить ее себе в ладонь. Оля ухмыльнулась и посмотрела на Севу.
– Слушай, а у тебя девушка есть? – поинтересовалась она.
Сева кивнул и молча достал из кармана рисунок. Оля внимательно рассмотрела его и понимающе кивнула:
– Красивая.
– Мы ее сегодня чуть не встретили, – пояснил Тараканов, – в метро. Но теперь, похоже, уже не судьба.
– Ну-ка покажь, – попросил Тарас, производя манипуляции с папиросой, вроде тех, что вчера совершал Джебраил. Он долго всматривался в листок, потом перевел взгляд на Севу и задумался. Ситуация вдруг резко накалилась, Севе показалось даже, что на кухне вдруг резко стало жарче.
– А кто она тебе? – спросил наконец Тарас, возвращая рисунок.
– Это очень сложно объяснить, – смешался Сева, – я видел ее раньше всего несколько раз, но мне кажется, что нас связывает что-то очень глубокое, и уже давно.
– Натуральная мистика, – задумчиво произнес Тарас, встал и вышел из кухни.
Сева заволновался, а Тараканов встал со своего табурета в углу и принялся топтаться у окна. Свободное пространство пола на кухне, по всей видимости, не превышало двух квадратных метров, буквально шагу негде ступить.
Через минуту Тарас вернулся с увесистым альбомом фотографий в руках. Он уселся спиной к холодильнику и принялся аккуратно перелистывать листы, переложенные калькой. Альбом этот был старый, и фотографии в нем, наклеенные на плотный картон, все пожелтели и выцвели от времени.
– Я этот альбом на помойке нашел, – рассказывал Тарас, внимательно всматриваясь в лица, – наверное, помер кто-то, и вместе с хламом выбросили. Я поднял случайно, а тут – графья, князья и даже, как мне кажется, сам царь-батюшка… Я чуть с ума не сошел… Ага, вот, нашел, смотрите.
Он бережно вынул из альбома одну фотографию и протянул Севе. Тот, едва лишь взглянув, буквально впился в нее взглядом. Тараканов протиснулся и заглянул ему через плечо.
– Она, она, точно, – заверил он. – Ну, блин, вот это да! Ну, ты наколдовал, шаман индейский!
– Да ладно, брось, я-то тут при чем, – оправдывался Тарас, прикуривая папиросу. – Это все он.
Запахло чем-то сладковатым, ароматным, как вчера у Джебраила. Тарас с Таракановым по очереди затягивались и передавали друг другу свою папиросу, Оля курить отказалась. А Сева между тем на время потерял дар речи. Он держал в своих руках картонку с наклеенной на нее фотографией Маши в шикарном расшитом белом платье, с зонтиком. Она казалась старше своих лет, но лицо ее лучилось невероятной, изумительной красотой. На обороте фотографии Сева прочитал: «На память графине У. от Сонечки».
– Мне теперь уже и самому очень хотелось бы увидеть вашу Машу, – признался Тарас между затяжками. – Интересно, что она сама сказала бы по поводу этого портрета. Если, конечно, они действительно так похожи.
– Да это просто она, – взволновался Сева. – Это она, говорю вам, она. Можно мне получить копию этого?
– Возьми оригинал, – гордо предложил Тарас, – не вопрос. Хотя, если честно, всякий раз, рассматривая этот альбом, я останавливался именно на этой фотке, и надолго. Что-то меня поразило в этом лике. Это прям чистейший тональ. Не могу себе представить такую женщину в нашем мире. Мне кажется, такая изысканность не способна сосуществовать с нашим всеобщим убожеством.
– Да ведь я сам видел ее вот еще пару часов назад, – взволнованно зашелся Тараканов. – Обыкновенная, в сереньком пальто, шапочка, шарфик. Сумочка. Но что-то действительно было в ней, что-то необычное. Не знаю, как сказать…
– Она, она… – взволнованно проговорил Сева и тяжко вздохнул. – Мне очень надо ее увидеть. Очень, понимаете, очень. Иначе я не знаю… Ведь сегодня ночью мне снова нужно будет… Назад…
– Ну вот, есть отметочка, – блаженно произнес Тараканов, притушив папиросу в пепельнице. – Назад, говоришь? А это где?
– Я точно не могу сказать. Скорее, нужно было бы спросить: когда. Только это не имеет значения. Как вот Тарас говорит – другое положение точки сборки.
– Понимаем, – Тарас облокотился на холодильник и окинул Севу краснеющим глазом. – Знаешь что, я тебя понимаю, все, что ты тут нам говорил про Бога. Это все понятно. Только ты уж прости, но у меня свой взгляд. И я пока что его буду держаться…
– Да я ведь и не настаиваю, и не спорю, я просто говорю, как сам понимаю, –
