вздохнул Сева и пожал плечами. – Да только разве в этом дело? Здесь, в этом мире, все то же самое, как и во всех остальных. Во всяком случае, как и в том, откуда я… Деньги, развлечения, разговоры пустые… Конечно, все иначе немного, но по сути… Но жизнь, она же сложнее, глубже, чем это все… И вот я… когда думаю, а кто я, зачем? Для чего я живу? Ведь у меня нет ничего, что у Бога могло бы хоть какую-то ценность иметь, кроме того, что и так Его. И никакими деньгами этого не купишь. То, что истинную ценность имеет там, на Небе, его ведь не так-то уж просто…
– У тебя есть, – вдруг сказала Оля и кивнула на фотографию. – Ты любишь. Вот она и есть твое истинное, твое самое главное. Потому что ты ее любишь и готов на все ради нее. Вот эта твоя любовь – это и есть ты. А мы рядом с тобой… – она вздохнула.
– Ну что ты, нет, не говори так, – Сева схватил Олю за руку и посмотрел ей в глаза, – у вас есть ребенок. Это тоже важно. Вы продолжаете жизнь, и в нем вы будете жить… И потом… Ведь ты же тоже – любишь его, разве нет? И Тарас…
Оля посмотрела на Тараса, который так и сидел, не двигаясь, прислонившись спиной к холодильнику.
– Вообще-то, ребенок – это мое индульгирование. Ведь теперь он у меня отберет мое острие духа, и тогда… Не видать свободы… – Тарас замолчал и посмотрел на Олю. – Но, если честно, я рад, что он есть. А то ведь… ведь так, если подумать, то ты в чем-то прав. Ведь я – ничтожество, иждивенец. Я никому не нужен… Ох…
– Так, все, – Тараканов встал и уперся в стол кулаками. – Не могу больше вас слушать. Развели тут сопли. Фу. Противно. Поехали.
С этим словами он вышел в коридор, кивнув Севе головой. Из коридора послышался его возбужденный голос:
– Все это лажа, вы – слабаки просто, вот и все. И свобода абстрактная – не для вас. Вы не воины, вот и все. Вы, вы… – Тут он снова появился на пороге кухни уже в сапогах и шинели. – Но я вас не обвиняю. Понятное дело: свобода не для всех. Только сильные туда доходят… Слушай, Тарас. Отсыпь мне немного с собой…
– Раканыч, – удивленно проговорила Оля, – ты что? Ты… ты понимаешь? Ты видишь себя со стороны? Ты только посмотри…
– Не-ет, – вдруг гаркнул Тараканов. – Все, с меня хватит. Я пошел. Разбирайтесь сами тут, как хотите. Ренегаты. Индульгенты. Все мне ясно с вами теперь. А я-то думал!.. А они… Ребеночка себе родили для подстраховки! А я-то, дурень, верил, что они его действительно в сновидении нашли, а теперь мне все ясно. Это – самый обычный ребенок. И вы – обыкновенные, а никакие вы не маги и не воины. Не отсыпешь?.. Ну и черт с тобой, все, покеда…
С этими словами он исчез, и через мгновение входная дверь за ним захлопнулась. Из комнаты послышался детский плач. Оля быстро встала и удалилась.
– Вот урод, – высказался Тарас, никак не изменив позы. Казалось, что он просто окаменел и прирос к холодильнику. – Отсыпешь, отсыпешь… Только бы и раскуривался на халяву…
– Это я у него забрал все деньги, – вдруг признался Сева. – Десять рублей. Для старушки. Он сам мне дал, без вопросов…
– Да откуда у Раканыча чирик? – отрезал Тарас. – Впрочем, если так, то, значит, он вдвойне сука. Вечно скулит, что денег нет, а у самого – чирик…
Помолчали.
– Я тоже, пожалуй, пойду, – Сева встал и осмотрелся. – Вы только объясните мне, как мне нужно ехать.
– Ракан говорил, что тебе на Патрики… – Тарас помолчал некоторое время, как бы что-то соображая. – Сейчас четверть двенадцатого. Метро ходит до часу ночи. Народу сейчас мало… – Потом он сунул руку в карман и выудил из кармана желтый жетон. – Это проход в метро. Доедешь до Ногина, там перейдешь платформу и еще две станции, до Пушкинской. Выходи из первого вагона, наверх поднимешься – и сразу налево, до конца. Там сориентируешься. Ты извини, чувак, я сейчас проводить не смогу…
– Я понимаю, спасибо, – заверил его Сева, пряча жетон в карман. – Я доберусь. Спасибо за гостеприимство и… – он замялся, покосившись в сторону комнаты, – а можно мне еще раз на него посмотреть?
Тарас молча, с безразличным видом пожал плечами.
Сева аккуратно прошел в комнату. Оля держала Митеньку на руках и прохаживалась с ним туда-сюда. Увидев Севу, она улыбнулась и кивнула. Сева осторожно подошел ближе. Малыш с соской во рту тихонько посапывал на руках у мамы.
– Спит, – прошептала Оля и как-то очень по-доброму посмотрела на Севу.
– Я поеду, – так же тихо сообщил Сева. – Спасибо вам за все.
– Да не за что, приходи еще.
– Постараюсь, – задумчиво пожал плечами Сева, – но не знаю, когда теперь получится…
Пока он одевался, в коридоре выросла бородатая фигура хозяина квартиры. Он устало прислонился к стене и внимательно наблюдал за Севой. Когда тот оделся, Тарас протянул ему руку. Объяснив Севе, как дойти до ближайшего метро, он хлопнул его по плечу и закрыл за ним дверь.
Ночное свидание
Сева был рад, что наконец остался один. Хотя он и чувствовал некое беспокойство, которое всегда возникает в незнакомых местах, тем не менее был счастлив, что на какое-то время он полностью предоставлен сам себе. Спустившись вниз по лестнице, он вышел из подъезда на улицу и огляделся. К вечеру слегка подморозило. Вокруг высились огромные грязные глыбы, успевшие, впрочем, основательно упреть за день. Дышалось легко, кое-где светили фонари, вокруг было тихо. Пройдя двором, Сева вышел на дорогу, которую Тарас назвал бульваром, и огляделся. Вокруг не было видно ни души.
Вдруг послышались бегущие шаги. Сева не успел сообразить, что происходит, как какое-то странное небольшое животное подскочило к нему и принялось издавать звуки, похожие на смесь громкого хрипа и визга. Животное прыгало вокруг него, скаля зубы, и отчаянно махало волосатым хвостом.
От неожиданности Сева пришел в легкое оцепенение. Он догадался, что животное – это, по-видимому, собака, но ему никогда не приходилось видеть столь больших и громких представителей этого рода. Он стоял и не решался двинуться, опасаясь грозных клыков, которые в темноте казались весьма внушительными.
– Тайка! Тайка! – послышался голос откуда-то из темноты. – Ко мне! Стоять! Ко мне!..
На бульвар выскочила женщина в сером пальто с
