его кожу, резко контрастируют с его мягкими, голубыми, полными паники глазами.
— Нет, нет, нет, нет. Дыши. Черт возьми, почему ты, блядь, не дышишь? Не смей…
Мой слух отключается. Все превращается в ничто, включая меня.
Все это время я знала, что у меня не будет счастливого конца. Я даже не могу полностью винить богов за то, что сама выбрала такую судьбу. Но это не останавливает бесполезные слезы, которые щиплют мои глаза, когда я изо всех сил пытаюсь сделать еще один вдох — потому что это действительно чертовски нечестно по отношению к ним. Их боль не входила в мой чертов план.
Мне просто нужно было больше времени проводить с ними.
Смутно я осознаю, что Крипт и Бэйлфайр отчаянно пытаются поговорить со мной через нашу связь, но я телепатически отключаю всех четырех участников моего квинтета. Я уверена, что смерть навсегда причиняет невыносимую боль. Они не должны проходить через это со мной, даже на расстоянии.
Теперь Эверетт трясется и что-то кричит мне. Я пропустила момент, когда это произошло, но он создал толстый ледяной щит вокруг нас, пытаясь добиться ответа от меня. Его страдальческое выражение лица, наконец, приводит меня в себя настолько, что я могу хрипло прошептать.
— Найди Лилиан. Убедись, что она выживет.
— Остановись. Не делай этого. Вся эта история с последним желанием — я не могу с этим справиться. Просто продолжай дышать и… и… — Его голос срывается, и он беспомощно качает головой. — Не оставляй меня. Дорогие боги на небесах, пожалуйста, не покидай меня.
Я хочу обнять его и пообещать, что все будет хорошо, но я не могу лгать: мы облажались. Без жизненной силы Энджелы, поддерживающей это, Граница официально рухнула, и остальные силы Амадея прорвутся, когда он продолжит завоевывать мир смертных. Я потерпела эпическую неудачу, но меня даже не будет рядом, чтобы принять удар на себя так, как я того заслуживаю.
По моим вискам стекает влага, пока я изо всех сил борюсь за еще один вдох. — Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.
Собственные слезы Эверетта капают, оставляя чистые дорожки на пепле и смачивая бинты на половине его лица. Он нежно касается моего лица дрожащими пальцами, но температура его обычно холодного тела даже не ощущается на моих почти безжизненных останках.
— Все, что угодно. Все, что угодно для тебя, — шепчет он.
— Позаботься об остальных ради меня. — Я сглатываю и закрываю глаза. — Пожалуйста.
— Ты позаботишься о них. Ты останешься. Я найду способ исправить это — черт возьми, должен же быть какой-то гребаный способ исправить это, если ты просто продолжишь дышать и…
— Эверетт.
Он утыкается лицом мне в шею, рыдания сотрясают его плечи. Я едва слышу его, когда он говорит.
— Хорошо. Хорошо, я… я обещаю.
Что бы ни случилось после того, как меня не станет, я доверяю этому прекрасному снежному ангелу. Если бы у меня было сердце, оно принадлежало бы ему — всем им. Я даже не знаю, как выразить новообретенную, подавляющую, невыразимую боль в моей пустой груди, пока тихие слова не слетают с моих губ.
— Я люблю тебя.
Черт возьми. Я была совершенно права, испугавшись этой всепоглощающей эмоции. Она разрушает меня. И все же, как жаль, что мне не удастся исследовать это прекрасное разрушение вместе с ними.
Что-то замирает, а затем испаряется в моей груди — и сразу же я чувствую, как разрывается связь.
Я думала, что знала страдание раньше, но понятия не имела, что такая агония существует.
Эверетт вскрикивает. Высоко над головой воздух разрывает рев чистой драконьей муки, такой громкий, что даже у меня болят слабые уши. Я больше не чувствую, как другие пытаются связаться со мной телепатически. Я больше не чувствую ничего, но я знаю, что им больно.
Это заставляет меня презирать богов еще больше. Как они посмели дать мне этот квинтет только для того, чтобы забрать его?
— Тупые гребаные боги, — задыхаюсь я, когда все погружается во тьму.
И все же, даже когда моя не-жизнь наконец угасает, я слышу это. Ровный, тихий голос женщины, который звучит почти… весело.
— Отличный финал. А теперь пойдем, Мэйвен.
Странный свист наполняет воздух, и впервые за бесчисленное количество смертей моя душа обретает жизнь.
41
Мэйвен
Некоторое время спустя
Нежное тепло пронизывает мое тело. Я открываю глаза и смотрю на насыщенно-синее небо, наполненное танцующими созвездиями. Солнечный свет сияет вокруг меня, подсвечивая золотистые цветы и длинные пряди травы, которые слегка колышутся на легком ветерке, касаясь меня.
Я чувствую себя странно. Не только потому, что я, черт возьми, не знаю, где я, но и потому, что…
Я не уверена, кто я.
Сев, я оцениваю свое окружение. Слева от меня находится фруктовый сад, полный деревьев, увешанных какими-то спиралевидными плодами, названия которым я не могу подобрать. Крошечные, слабо светящиеся крылатые фигурки порхают вокруг. Я наблюдаю, как огромный лось с серебристым мехом и золотыми рогами мирно прогуливается по фруктовому саду, повсюду, куда бы он ни ступил, распускаются золотые цветы.
Справа от меня — живописный коттедж с соломенной крышей, цветущим садом и огромными бабочками повсюду. Это настолько причудливо идиллически, что мне требуется мгновение, чтобы разглядеть молодого человека, который, развалившись на огромном цветке в саду, читает гримуар в кожаном переплете.
Его волосы белые, на макушке собраны в узел, а остальные коротко острижены. Я думаю, что у него красивое лицо, но откуда, черт возьми, я знаю? Я не могу вспомнить, с чем это можно сравнить. Его кожа бледно-зеленого цвета шалфея, и он носит множество ожерелий, браслетов, колец, серег и блестящий пирсинг в перегородке носа, усыпанный изумрудами.
Когда я привлекаю внимание мужчины, его лицо светлеет. Он встает и роняет гримуар. Он благополучно парит, чтобы осесть на цветок, который смыкается вокруг него и исчезает в земле.
Почти уверена, что это, блядь, ненормально.
Но опять же, никаких воспоминаний для сравнения. Ну и ладно.
— Наконец-то! Ты проснулась, — говорит он с ослепительной улыбкой, приближаясь.
Ни хрена. — Я ничего не помню.
— Ах. Это думаю побочный эффект апофеоза. Боюсь, что превращению в одного из нас приходится учиться, но не волнуйся, я ожидаю, что твои воспоминания начнут возвращаться вскоре после прихода твоей матери. Я уже отправил магический вызов, сообщающий, что ты в сознании.
Моя мать?
Я не понимаю, но впервые опускаю взгляд и вижу, что на мне простое белое платье без рукавов. Ни обуви, ни украшений, ничего примечательного во всей моей фигуре — за исключением
