вновь забурлил огнем. Я чувствовала, как от этого пугающего желания кипела в венах кровь.
Оно меня пугало, мне было страшно от того, что я хотела этого.
— Тебя успокоить? Внушить, чтобы ты была безразличной? — предложил Арктур.
— Нет, я…
«Я хочу, чтобы ты меня поцеловал» — чуть не вырвались из языка эти слова. И с ужасом осознала, что ещё секунда, и я бы сказала их. В горле горел жар, слова хотели вырваться на волю и яростно звенели в ушах.
— Что ты? — губы Арктура загадочно улыбнулись.
«Боже мой, как я плохо поступаю с Нефритом… как же плохо…»
Сердце колотилось так, что отдавалось своим отчаянным звоном в ушах.
«Поцелуй меня…»
Нет… нет…
«Да… да…»
— Наверное, тебе стоит уйти. — хмуро сказала я и махнула рукой в сторону двери.
Сара, наверное, думает, что я слишком долго умываюсь. А мои глаза до сих пор были заспанными.
— Уверена? — изящной хищной грацией растянулись его губы.
Я отвернулась, чувствуя, каким жгучим огнем горели щеки.
— Да.
— Точно уверена?
Его рука коснулась щеки, и он развернул меня лицом к себе. Поймав на себе его пронзительный взгляд ослепительных глаз, я осознала, что начала терять контроль над этим желанием… Оно мучительно скребло когтями по всей плоти изнутри, оно молилось осуществиться и гневалось от того, что я его игнорировала.
— Точно? — спросил Арктур.
Я слабо кивнула, опустив взгляд вниз. Не хотела на него смотреть, хватит меня околдовывать…
— Я вижу полную неуверенность в твоих глазах, — сказал он.
— Ну и ладно, — огрызнулась я и хотела сделать шаг, но он наклонился ко мне так низко, что наши лица стали на одном уровне.
И желание решило затмить весь рассудок.
Не поняла, кто сделал первый шаг, я или он, но наши губы одновременно прижались друг к другу. Мы страстно обнялись, его ладони прижались к моим щекам, я запустила свои руки ему в волосы, и мы начали целоваться с неистовым голодным сумасшедшим порывом, будто жаждали друг друга очень долго. И этот поцелуй… он нереально опьянил. От его властных губ мои горели смертоносным огнем. Его губы ласкали мои пылко и горячо. Он творил с моим телом нечто безумное лишь одними своими губами. От поцелуя Роберта и Нефрита я не горела живьём от безумной страсти, как от поцелуя с Арктуром. Он был слишком сладким, слишком обжигающим, слишком жадным, слишком грубым… совершенно неконтролируемым…
Страсть сильно иссушала разум, тело пьянело и теряло силы, и я упала ему на грудь. Он ещё сильнее усилил этот поцелуй, а его руки сильно и торопливо начали впиваться и ласкать шею, плечи, спускаться по изгибу спины вниз. Стоны слетали ему в рот, и с каждым вздохом его тело безумно тряслось и напряглось.
Его губы начали напряженно и одновременно нежно кусать мою шею. Я ощущала, как страшно под кожей колотился пульс, и его язык, влажный и жгуче холодный, скользил по этому месту. Меня разрывало на части от сумасшедшего порыва страсти, а когда его язык направился к моей ключице, почувствовала, что сейчас живьем рассеюсь по кускам. Так не хотелось, чтобы это прекращалось, хотелось, чтобы это растянулось надолго…
Он собрался взять меня руками, подхватить под берда и прижать настолько плотно, чтобы наши сердца начали стучаться друг о друга в унисон, но тут одна предательская мысль рассеяла туман в голове.
Нефрит.
Я предаю Нефрита.
И эта мысль меня отрезвила.
Арктур собрался взять меня, но я резко отскочила и завопила, жутко трясясь от ужасного осознания своего поступка:
— Х-хватит!!! Ты что делаешь?!
Вопрос был обращен не только к нему, но и к себе…
Щеки горели, губы пылали и стонали, желая продолжить. Те места, в которые прижимались его ладони и губы, отдавались огнем, и кожей чувствовала, что хочу ещё и ещё, но мысль о предательстве была настолько оглушительна, что я ощущала жуткую боль.
— Милая, я сделал то, что ты хотела, — улыбнулся он этими красивыми страстными губами, в которые я так отчаянно хотела впиться. Но было так горько из-за мысли о Нефрите…
— Я люблю другого! — завопила я и не поверила своего дерзкому тону. Ведь я сейчас безумно хотела этого мужчину, аж вся тряслась и кипела. Пыталась сжать губы в тонкую полоску, но они нещадно горели и приносили дополнительную порцию боли.
— Я же говорил, что это будет ненадолго.
— Ты… ты внушил мне об этом! Уйди! Пожалуйста, уйди!
Арктур мрачно вздохнул:
— Жаль, что ты ещё не хочешь признаться самой себе.
— Пошел вон! — заорала я.
— Беатрис, что случилось? — внезапно раздалось за дверью.
Я вздрогнула, и сердце страшно заколотилось. Сара. Видимо, она устала меня ждать, решила заглянуть в комнату и услышала крик. Хорошо, что дверь в ванную заперта, иначе она бы сюда зашла и увидела нас… покрасневших и прижатых друг к другу.
«Хорошо, я ухожу. Держись, Беатрис, Ион скоро будет наказан» — громко раздался голос Арктура в голове.
Я обернулась и увидела, что он исчез. А губы все также горели, и по всему телу пронеслась пытка. Пытка от того, что он так безумно меня одурманил, но продолжения не произошло.
Я стукнула себя по лбу. О чем я только думаю?!
— Беатрис? — вновь спросила Сара, и только сейчас я поняла, что не ответила ей.
— Уже выхожу. — растерянно сказала я, быстро включила кран и начала мыть свое лицо.
Горько было осознавать недавнее, тяжело было представлять, что произошло бы дальше, если я не подумала бы о Нефрите. Но при этом безумно хотелось, и я совершенно не могла охладить этот сладострастный пыл.
* * *
Ты должна играть свою роль… ты должна играть свою роль…
Слабыми ватными ногами я вышла из комнаты и пошла с Сарой в основной холл, где сидел он. От страха ноги задрожали, и меня сильно зашатало. Я пыталась сохранить равновесие, но удавалось с мучительным трудом. А на лице Сары появлялась восторженная улыбка. Как тошно было наблюдать за этим и знать, кто именно ее сейчас так сильно радовал…
Поначалу Сару напрягли мои странные крики в ванной, и славно, что голос Арктура она не услышала. На ее вопросы я дала короткий ответ: случайно стукнулась локтем о дверцу шкафчика, вот и крикнула от злости. Она поверила, ведь сама постоянно случайно ударялась. А у меня до сих пор не хотел жар спадать с тела, и голова была забита только двумя именами: Ион и Арктур.
Мы зашли в холл. Все ребята, кроме Наташи, Милославы и Нерити сидели на креслах
