class="p">— Это… жутко, — констатировал Инграм. Лишь потому, что Эмери сказала ему то же самое, когда он хотел наблюдать за ней из кустов, пока она купалась.
Фавн разразился приступом смеха, а его от природы желтые глаза стали ярче.
— Возможно, так и было, но я делал это, чтобы защитить ее. Как и всегда.
— И над чем же ты смеешься? — спросила Маюми с ухмылкой, подходя и уперев руки в бока прямо перед скрещенными коленями Фавна.
— Я просто рассказывал о том, как мы впервые официально встретились, — ответил Фавн, а его глаза приобрели еще более яркий оттенок желтого.
Эмери, тяжело дыша, с порозовевшим от напряжения лицом, подошла к более миниатюрной самке.
— Да, тебе приходится говорить «официально встретились», потому что в первый раз ты пытался меня съесть.
С игривым рычанием Фавн затащил Маюми к себе на колени, заставив детенышей потесниться. Те ничуть не обеспокоились и тут же начали ползать по ней, словно им не хватало ее присутствия. Кусака даже начал быстро и неистово тереться своим овальным лицом о ее живот, словно желая пропитаться ее запахом.
— Ты забываешь, что я спас тебе жизнь. Какой ребенок пойдет в лес ночью посреди зимы?
— Потрясающе храбрый? — огрызнулась она в ответ, пожав одним плечом. — Я была просто слишком милой, и ты не мог позволить мне замерзнуть насмерть.
Инграм проигнорировал их и посмотрел на Эмери, обнаружив, что она наблюдает за общением семьи Мавки и их самки-Призрака. Его череп дернулся при виде ее сморщившегося лица, и он не был уверен, почему ему показалось, что в нем промелькнула легкая… боль.
Это потому, что я тоже не посадил ее к себе на колени?
И всё же, когда он попытался это сделать, потянувшись к ее бедрам, она воспротивилась. Вместо этого она села на землю, прислонившись спиной к внутренней стороне его колена. Хотя именно так они сидели на травянистом лугу на вершине холма, по сравнению с парой рядом с ним это казалось… отстраненным.
Ее губы были плотно сжаты, а руки лежали на согнутых коленях. Когда он позвал ее по имени, она не ответила.
— Эмери? — повторил он, схватив ее толстую косу и пропустив ее сквозь ладонь.
— Мм? — ответила она, подняв на него свое веснушчатое лицо со шрамами. Она улыбнулась ему, но он сразу понял, что улыбка фальшивая. — Весело болтаете с братом?
Нет. Его разговоры с Фавном были столь же запутанными, сколь и поучительными.
Но ему было интересно, почему она использовала слово «брат» по отношению к кошачьему Мавке. Она часто это повторяла, словно хотела, чтобы он глубже осознал эту связь, но в его голове возникала лишь пустота. Эта пустота становилась всё меньше, чем больше он находился в их обществе, но его разуму потребуется время, чтобы сложить воедино нечто столь очевидно сложное.
— Ты очень хорошо владеешь деревянным мечом, — сделал Инграм комплимент, надеясь отвлечь ее — особенно потому, что она, казалось, ежилась каждый раз, когда он это делал.
Ему очень нравилось, когда она так делала.
— Пфф. — Эмери закатила глаза. — Она каждый раз надирала мне задницу. У меня будет куча синяков, а у нее — едва ли один.
— Но ты здорово достала меня по руке, — задумчиво произнесла Маюми. — Ты лучше Реи, а эта девчонка иногда может составить мне конкуренцию. — Она откинула голову назад, чтобы одарить Эмери широкой улыбкой. — Разница в том, что у нее абсолютно отсутствует чувство страха. Я видела, что ты всё время боялась сделать мне больно. Рея бы всё равно воспринимала меня как вызов и пыталась победить.
— Вот почему тебе больше не разрешается тренироваться с ней, пока этот не появится на свет, — произнес Фавн с легким рычанием, положив ладонь ей на живот.
Маюми лишь закатила карие глаза, прежде чем подмигнуть Эмери. Эмери улыбалась, пока Маюми не повернула голову к Фавну, после чего ее улыбка мгновенно погасла. Лицо стало мрачным и тоскливым.
С ней что-то не так?
Казалось, она не была по-настоящему ранена, но выглядела так, словно ей… больно.
Она даже поморщилась, когда Маюми с хихиканьем подняла одного из своих детенышей обеими руками в воздух. Затем она потерлась своим носом об его, а его гибкие когти согнулись назад, когда он радостно ухватил ее за щеки.
Поскольку ее лицо побледнело, Инграм провел гладким изгибом когтя по щеке Эмери.
— Что-то не так?
— А? — прохрипела она, резко повернув к нему лицо, словно он вырвал ее из мыслей. — О, ничего. Думаю, я просто проголодалась. — Затем она слегка рассмеялась. — Тренировки могут сделать такое с человеком. Раньше, после занятий в гильдии, я ела как лошадь.
Почему ему казалось, что это… ложь? Или, по крайней мере, полуправда.
Эмери изо всех сил старалась оставаться улыбчивой и беззаботной… правда старалась. Или, по крайней мере, пыталась как можно лучше скрыть свои внутренние терзания ото всех.
Это казалось чертовски невозможным с Сумеречным Странником, который редко сводил с нее глаз. И со временем становилось только хуже, словно он чувствовал, что с ней что-то не так. Она гадала, сколько еще сможет от него отмахиваться, прежде чем взорвется.
В ее нынешнем состоянии она понимала, что находится на грани срыва и в следующий раз, когда он мягко и тихо спросит, в порядке ли она, просто сорвется.
Я не хочу говорить ему, почему я расстроена. В этом не было ничьей вины, кроме ее собственной, даже если причиной была сама ситуация. Боже, я чувствую себя такой жалкой и мелочной.
И чем дольше она сидела в доме этой очаровательной маленькой семьи, тем глубже в ее грудь вонзался крюк. Разорвет ли он ее изнутри или подождет, пока не выйдет на поверхность?
Ей казалось, что они с Инграмом стесняют Маюми и Фавна в их собственном доме, но им больше некуда было идти, кроме одолженной палатки. Тем не менее, Маюми предложила приготовить Эмери ужин, и она не захотела отвергать ее гостеприимство и показаться грубой.
Сегодня Эмери провела почти всё время с Маюми. Да, отчасти для того, чтобы избежать Инграма, так как он, казалось, был доволен обществом Фавна, следуя за ним по пятам, потому что без необходимости он бы к Маюми не приблизился. А еще потому, что женщина, похоже, была просто рада компании коллеги — Истребительницы демонов.
Они говорили о своей разной жизни в своих секторах, вспоминали похожие истории. Маюми рассказала об отце и о том, как вступила в гильдию, чтобы пойти по его стопам.
После этого Эмери стало трудно чем-либо делиться.
Они
