порядке.
Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом, понимая, что мои глаза полны слез.
— Мне жаль.
— Я в порядке. — Он выдохнул, позволяя мне почувствовать, как поднимается и опускается его грудь. — Я в порядке.
— Я могла потерять тебя. — Мой подбородок задрожал. — Что мы делаем?
— Спасаем королевство от монстров, гораздо более смертоносных, чем лайонвик.
К нам спешила женщина с коричневой сумкой, перекинутой через грудь. Концы ее черных косичек были прикрыты синим шарфом, а сами они свободно свисали. Ее взгляд был прикован к Андреасу, и только когда ее руки легли на мои, я, наконец, отошла в сторону и позволила ей работать.
Она нахмурилась, глядя на него, и покачала головой.
— Эти порезы нужно будет зашить. Но они неглубокие. Шестеро спасли тебе жизнь.
Шестеро могут катиться к чертям собачьим.
Я прикусила язык, когда она порылась в своей сумке и достала рулон марли.
Ловкими пальцами она перевязала рану, затем встала, помогая Андреасу подняться на ноги. Когда они направились к фургонам, я повернулась к мертвым лайонвикам.
Их гладкая, покрытая кожей шерсть была такой же золотистой, как замок, который мы оставили в Росло, а когти — такими же черными, как зубы. Эти существа были созданы для охоты и убийства. И все же это были два самых красивых животных, которых я когда-либо видела.
Даже после смерти.
Я никогда раньше не убивала. Меч в моей руке казался слишком тяжелым, но я не позволила ему выскользнуть из пальцев.
В Нелфинексе водились звери с клыками и клешнями, когтистыми лапами и зубами. Звери, которых боялись люди. Но не Старлинги. Старлинги — никогда.
Вот только та связь, которая связывала нас со зверями, была разорвана на Каландре давным-давно.
Вот с чем Каландра сталкивалась все время, не так ли? Тот фермер, мимо которого мы проезжали ранее. Знал ли он, как спастись от лайонвика?
Это нападение было совершено не из-за еды. В этом районе было гораздо легче охотиться на домашний скот. Они пришли за нами, чтобы убить.
Из-за жажды крови.
На что будут похожи эти существа, если сферы будут уничтожены? Будут ли они такими злобными?
— Миледи, могу я проводить вас к карете? — Солдат, который позвал целительницу, спешился со своего гнедого коня. Его светлые волосы были аккуратно причесаны, и, хотя он был моложе большинства, по моим предположениям, он был ровесником Андреаса. Как и мой муж, он обладал властной внешностью.
— Спасибо. — Я отвернулась от трупов и пошла в ногу с солдатом, его лошадь следовала за мной по пятам.
Выражение его лица оставалось непроницаемым, взгляд был устремлен вперед, туда, где Андреас сидел на краю повозки, пока лекарь доставала припасы, чтобы зашить его раны.
К нам подъехал еще один солдат, шерсть его лошади была мокрой от пота.
— Мы проверили местность. Никаких признаков монстров, сэр.
— Что случилось с солдатом на деревьях? — спросила я.
Человек на коне сглотнул и покачал головой.
— Мне жаль.
— Мы все из Куэнтиса, — сказал светловолосый солдат. — Мы знаем, чем чреваты поездки по сельской местности.
— Часто ли такое случается?
— Никогда больше одного за раз. — Всадник сглотнул. — Они направлялись прямо к вам. Обычно они забираются наверх и прячутся на верхушках деревьев, прежде чем…
— Вы можете вернуться на свое место, — приказал блондин. — Остальные тоже могут. Мы будем особенно осторожны с лучниками, когда будем пробираться сквозь деревья.
— Да, сэр. — Мужчина ускакал передать сообщение.
Они направлялись прямо к вам.
Да, так и было.
Вероятно, потому, что я была на открытой местности. Но что, если за этим нападением кроется что-то еще? Что, если связь между Старлингами и чудовищами не разрушена, как я думала?
Когда мы вышли на дорогу, я не стала задерживаться у кареты, желая проведать Андреаса.
— Могу я принести вам ткань, миледи? — спросил светловолосый солдат, прежде чем я успела отойти.
— Ткань?
Его карие глаза с янтарными искорками опустились на мои руки.
На мои пальцы, покрытые кровью Андреаса.
— Нет. — Пока нет.
Мне было полезно видеть эту кровь на своих руках.
Как напоминание о том, что на карту поставлено все.
Пятьдесят четыре
Одесса
Предатели. Это слово крутилось у меня в голове, пока Рэнсом выводил нас из сада. Брат Скор и брат Дайм были предателями.
К тому времени, когда мы вернулись в номер, у меня так скрутило живот, что меня затошнило.
Эви не пришлось долго уговаривать, чтобы она забрала Фэйза к себе в комнату, и Фэйз не пытался уйти от нее.
Мы были дураками, думая, что сможем их разлучить? Их связь крепла с каждым днем, и я обманывала себя, думая, что он мой домашний любимец. Фэйз все это время принадлежал Эванджелине.
Я оставила их на ее кровати вместе с плюшевым кроликом Мэрри и куклой, которую она взяла из детской. А в гостиной я обнаружила Рэнсома, который стоял у окна и смотрел на море.
Ждал корабль Завьера.
— Откуда ты знаешь, что Скор — кеннин? — спросила я, присаживаясь на стул.
— Мантии. Кеннины носят синюю одежду. — Он отошел от зеркала и сел напротив меня. Он оперся локтями о колени, его голос был тихим, как будто он боялся, что стены подслушивают. — Много поколений назад, еще до того, как был заключен договор «Щит Спэрроу», внутри братства шла война. Немногие знают об этом. Еще меньше людей рискуют говорить об этом. Но мой отец считал, что мне важно знать о кеннинах, учитывая преданность Туры Востерам.
— Разве не все королевства состоят в союзе с Востерами?
— До сегодняшнего дня я бы ответил «да». — Он провел ладонью по бороде. — Но потом я увидел кеннина, идущего по залам твоего отца.
Залы, в которых секретов больше, чем золота.
— Братство распалось во время войны. Те, кто выступал против идеалов Востеров, зелоты, были убиты. Но некоторые избежали смерти и в изгнании основали Кеннин.
— Во что верят кеннины?
— В то, что они сами должны править пятью королевствами. Что те, кто обладает магией, должны быть у власти.
— Я не могу представить, чтобы мой отец одобрял эти убеждения. Как ты думаешь, он знает о кеннине? Пока вы с Верховным жрецом не приехали в Куэнтис, единственным Востером, которого я видела в этом замке, был брат Дайм. И если он играет за обе стороны…
— Я не знаю, Десс. Но если Верховный жрец узнает, что Дайм сотрудничает с кеннинами, Востеры начнут действовать. Безжалостно. Если появится хоть малейший намек на то, что твой отец сознательно укрывал кеннина, он падет. Я не хочу, чтобы
