для всех никаких чар как бы и нет, они все здесь, спрятаны в зачарованном отрезке пространства и времени, который скрыт стеной от реального мира. Она плела эти чары месяцами, понемногу, чтобы ненароком не прорвать ткань и оставаться незамеченной. И у неё бы ничего не вышло, если бы само это место не было переполнено магией. Чародеи жили и практиковали чары в Звёздной башне не одну сотню лет – здесь в каждом камне магии больше, чем в моём багреце или в тебе. Обычные чародеи и ведьмы не могут использовать подобную магию, но…
– Но полубоги на то и полубоги, – кивнула Игла. – Это жуткая магия, она пахнет мертвечиной.
– Ты не удивлена, – усмехнулся Дар, а Игла нервно дёрнула плечами.
– Раньше она ощущалась иначе. Это всё ещё она, всё ещё знакомая, но… она так сильно изменилась. В ней столько… ненависти. Боли.
Словно откликаясь на её слова, тьма забеспокоилась, забурлила, приходя в движение. Сквозь неё проступили очертания коридора. Его Игла узнала: они с Даром проходили здесь в тот день, когда вдвоём пробрались в башню.
– Сюда. – Дар тоже его узнал и потянул Иглу за собой.
– Она пропускает нас? – удивилась та.
– Заманивает глубже, – возразил Дар. – Но выбора у нас всё равно нет. Главное держаться вместе и смотреть в оба.
Они подошли к двери и заглянули за неё. Им открылся путь на лестницу, по которой они поднимались в прошлый раз. Она крутой спиралью уходила вверх, заботливо освещённая тусклыми факелами.
– Наверх есть какой-то другой путь? – спросила Игла, пытаясь совладать с дурным предчувствием. Чары у лестницы казались особенно сильными, а от запаха гнили слезились глаза.
– Нет. Возможно, стоило лезть по стене снаружи. – С губ Дара сорвался нервный смешок. – Но боюсь, она нас уже не выпустит. Да и из меня скалолаз не самый ловкий.
Переглянувшись, они начали подъём. Лестница была узкая – приходилось идти друг за другом. Дар шёл впереди, держа когти наготове, и не отпускал руки Иглы, будто боялся, что если хоть на миг разомкнёт пальцы – она исчезнет.
– Я только по деревьям в детстве лазила. Однажды застряла на сосне и ревела от страха, не зная, как слезть. – Голос Иглы дрогнул. – Светозару пришлось спускать меня на себе. Мы оба чуть шеи не свернули.
– Меня однажды приковали к стене в пещере. Лет пять там просидел, на вершине горы. Какой-то богатырь ехал мимо, освободил меня и напоил водой. Но вот спускаться по отвесным скалам пришлось самому. – Дар оглянулся и весело подмигнул Игле. – Я сорвался. Повезло, что бессмертный.
Игла покачала головой.
– Жуть какая. Кто тебя приковал?
– Я отказал тогдашней царице. – Он задумался. – Запамятовал её имя. Меня интересовала зачарованная медвежья шкура, которая лежала в её спальне, а царица в обмен на шкуру захотела меня в любовники. Я отказался, а она обиделась. Обвинила меня то ли в том, что я соблазнил её дочь и обесчестил, то ли в том, что похитил и обесчестил… Точно было что-то про честь. Ну и придумала такое изобретательное наказание. Сказала, что раз уж я бессмертный и не принимаю её общества, то сидеть мне вечно в одиночестве.
По спине Иглы пробежали мурашки от ужаса. Как много ещё она не знала о жизни Дара? Он рассказывал об этом так легко и просто, будто не видел в случившемся с ним ничего дурного.
– И что ты сделал, когда освободился?
Некоторое время Дар молчал. То ли вспоминал, то ли думал, стоит ли рассказывать.
– Не помню, что именно я собирался сделать. Я даже её лица не помню. Но оказалось, что пока я мучился в цепях, она умерла. Царь узнал о её бесконечных любовниках и о планах посадить одного из них на трон. Он упрятал её в темницу, и там она умерла. Повесилась на цепи, которой была прикована к стене. Меня, к слову, оправдали, и царь подарил мне в качестве извинения ту самую шкуру.
– А что особенного было в той шкуре?
Дар пожал плечами.
– Говорили, она даёт безграничную силу тому, кто её носит. Но я так и не разобрался, как она работает. Валяется теперь в одном из сундуков в сокровищнице.
За разговорами, пусть и несколько мрачными, они всё же немного убаюкали свой страх. Подъём продолжался удивительно спокойно, и это настораживало. Игла даже успела подумать о том, что, возможно, на самом деле они идут не в ту сторону и Забава прячется не наверху, а внизу, и тут они просто зря тратят время. Только воспоминание о том, что лгать Забава не может, заставляло Иглу продолжать идти по ступеням. Так они и добрались до самого верха, к двери, которая, как помнила Игла, вела на просторный этаж с несколькими кабинетами, и оттуда на другую лестницу, которая заканчивалась открытой галереей башни. Игла выглянула в бойницу – снаружи всё ещё была непроглядная ночь. Они поднимались не больше часа. Так просто? Не может быть всё так просто. Это же игра Забавы. Не на жизнь, а на смерть.
Дар потянулся к двери.
– Погоди, не открывай! – воскликнула Игла и потянула его назад. – Не может быть всё… так.
– Что бы там ни было, нам придётся пройти через это. Другого пути наверх нет. Держись рядом, – с этими словами Дар потянул дверь на себя и… ничего не случилось. Перед ними расстелился в рыжем свете факелов тот самый коридор.
Игла с Даром переглянулись и, взявшись за руки, перешагнули порог.
Зазвенел колокольчик. Далёкий, приглушённый утренним туманом. В избе было прохладно, как часто бывало зимой и ранней весной, отчего вылезать из-под пухового одеяла совсем не хотелось. Игла потянулась, поудобнее устраиваясь на печи, перевернулась на другой бок и угодила прямо в тёплые объятия Светозара.
– Чего ты, соня, – прошептал тот, нежно целуя её в макушку. – Пора просыпаться.
Нехотя разлепив веки, она улыбнулась и так же тихо ответила:
– Пока дети спят, можно и нам полениться.
Светозар засмеялся, поцеловал её крепко и, утащив под одеяло, накрыл собой.
Глава 50
– Просыпайся, или, думаешь, раз приехал в гости, можно весь день в постели валяться? Уже, между прочим, полдень.
Тяжёлые шторы шумно разъехались в стороны, и Дар поморщился от яркого света, ударившего в лицо. Прикрыв глаза ладонью, он сел, пытаясь разглядеть залитую солнцем высокую фигуру. Она подошла ближе, позволяя разглядеть себя. Прекрасная женщина с белой косой, короной уложенной вокруг головы. Расшитая красным белая рубаха, поверх которой – богатое платье, подчёркивающее царскую стать его хозяйки.
– Мама? – удивлённо моргнул Дар, а Морена села на край
