кровати и по-доброму усмехнулась.
– А ты кого ожидал увидеть? Царицу Вольскую? Али невесту свою?
Дар нахмурился, потирая лоб.
– Нет, я… Странный сон мне приснился…
– А я говорила, что наедаться перед сном не нужно. Но кто же мать слушает, правда? – Морена похлопала его по ноге. – Давай, вставай. Ты обещал с нами пообедать.
– С вами? – Голова у Дара раскалывалась, будто накануне он выпил целую бутыль вина. Но разве он пил? Как ни старался, вспомнить ничего не мог.
– Со мной и отцом твоим. Он же завтра в поход отбывает с дружиной, надо его уважить, долго ещё не увидитесь. Ты ведь поэтому приехал, проводить его и невесту свою представить.
– Невесту?..
– Ты не заболел? – Морена нахмурилась и положила ладонь на его лоб. – Холодный… Или вчера напился так, что память отшибло?
– Я не пью…
– Каждый сын для своей матери не пьёт, не сквернословит и усердно молится богам. – Она встала с постели и улыбнулась, сложив руки на груди. – Но что мне думать, если ты вдруг сам не свой? Давай, умывайся, одевайся, не заставляй нас с отцом долго ждать.
Она быстро чмокнула его в щёку и покинула комнату прежде, чем Дар успел что-то сказать.
– Что же это… – Дар оглянулся по сторонам. Просторная спальня в залитом солнцем тереме, пустая, не обжитая, должно быть, оставленная для гостей. Нет, не «должно быть» – он точно знал, что для гостей. Но откуда? Разве и вправду так было? Может, мама права, и он вчера и правда напился до беспамятства? Голова снова затрещала. Дар провёл ладонью по лицу и тут заметил на безымянном пальце золотое колечко с созвездием Златеи. В памяти вспыхнул образ девушки. Туманный, нечёткий. Всё, что успел ухватить Дар: короткие серебряные волосы, потрёпанный передник и яркие зелёные глаза. Это и есть его невеста? Но как же. Разве можно во всём Вольском царстве сыскать девушку без кос? Такую засмеют, застыдят и уж точно не стать ей невесткой царского воеводы. Раз не уберегла своих кос, не убережёт и счастья. Но почему же тогда в груди его затрепетало, едва внутреннего взора коснулся ускользающий образ? Дар приложил ладонь к груди: сердце билось быстро и сильно. Удивительно, ему казалось, что уже тысячу лет он не слышал и не чувствовал его. Да что же с ним сегодня такое!
В спальню вбежали служанки с тазами для умывания и сменной одеждой, закружили его в радостном щебетании, и больше у Дара думать не получалось.
Отец и мать ждали его в малой столовой, где обычно проводили скромные семейные обеды и ужины. Уютный светлый зал с расписным камином и деревянной мебелью. На столе всегда лежала кружевная скатерть, которую мама связала собственными руками. Отец сидел во главе стола, о чём-то мило беседовал с мамой, поглаживая густую, когда-то тёмную, а теперь уже почти седую бороду.
– А вот и он! – раскинул руки отец, заметив вошедшего Дара. – А я уж думал, беседовать с невестой придётся без жениха. Отчего, к слову, она у нас ночевать не осталась?
– Она остановилась у своего дяди, – ответил Дар, занимая своё место за столом. – Сказала, что на юге невесте нельзя оставаться в доме жениха до свадьбы, а у вас в Даргороде слишком свободные нравы.
– «У вас»? – хмыкнул отец. – Ну да ладно, раз уж попросил её руки без нашего ведома, расскажи хоть, кто она такая.
– Дочь купца, – ответила за Дара мама. – Их род и в Даргороде известен, торгуют заморскими тканями и драгоценными камнями. Говорят, сам царь с ними дела ведёт. Хорошая партия.
Отец ответить ничего не успел. В столовую вошла служанка, поклонилась и сообщила о том, что ко двору прибыла долгожданная невеста. А в следующее мгновение в зал вошла красивая девушка с длинной пепельно-русой косой до пояса и тёплыми карими глазами. Светлое, расшитое серебром платье подчёркивало тонкий девичий стан, на мягких щеках горел румянец. Дар удивлённо выдохнул, и в груди его разлилось горькое, болезненно нежное чувство.
– Ласка…
* * *
– Мне сегодня приснился странный сон. – Игла нежилась в объятиях Светозара, он лениво водил пальцами по её руке.
– Да? Какой?
Игла нахмурилась.
– Не помню… Кажется, я что-то искала. Или кого-то… Долго-долго…
Светозар улыбнулся и привстал, подперев рукой голову.
– И как? Нашла?
Игла покачала головой, поправляя упавшую с плеча ночную сорочку.
– Не успела – проснулась. Но это… как будто это было что-то важное.
– Это был просто сон. – Светозар клюнул её в висок и спрыгнул с печи. – Пойдём, а то если дети выйдут к завтраку, а в тарелках пусто, начнётся великий плач.
Пока Светозар топил печь, Игла подоила корову, расставила посуду и нарезала хлеб. Как только печь нагрелась – поставила вариться кашу. Когда её запах разлился по всей избе, из комнаты детей послышалась возня – проснулись. Светозар отправился их умывать, а Игла, проверив кашу, щедро добавила в неё масла, чтобы запах стал ещё слаще, и, хорошенько перемешав, принялась разливать её по тарелкам. Наполнив последнюю, Игла замерла. Взгляд её упал на колечко, которое поблескивало в лучах утреннего солнца. Какое красивое. Игла залюбовалась бликами в удивительной чистоты камнях. И откуда такое? Оно ведь должно стоить больше, чем вся их лесная избушка.
– Любуешься? – Светозар обнял её сзади и положил голову на плечо. – Знаю, красивое.
– Это… ты мне подарил? – с сомнением спросила Игла.
– Не помнишь? Заказал у нашего кузнеца, подарил тебе, когда мы у реки сидели, – ответил он и добавил с обидой в голосе: – Лет-то не так уж и много прошло, а ты уже забыла.
Игле стало стыдно, но вопрос всё равно сорвался губ.
– И кузнец сделал такую тонкую работу? Он же только подковы и куёт.
Светозар отпрянул, нахмурился, глядя на неё исподлобья.
– Я не понимаю, чего ты вопросы странные задаёшь? Как будто я в чём провинился. Не нравится кольцо, не носи.
– Нет, нравится! Очень нравится! – Игла прижала руку с кольцом к груди. – Просто… прости. Я, наверно, ещё не проснулась.
Светозар ничего не ответил, а в комнату вбежали дети. Рыжеволосая девочка, не старше восьми, вела за руку беловолосого мальчика лет трёх. При виде них у Иглы сжалось сердце.
– Мамочка! – Мальчик бросился к ней обниматься. Игла с готовностью подхватила его на руки и прижала к себе.
– Иди ко мне, Вихо, как ты спал? – спросила она, заглядывая в его зелёные глаза с золотыми крапинками.
– Мне снились жар-птицы! – замахал руками он. – Как на ярмарке!
– На ярмарке были крашеные петухи, а не жар-птицы! – вмешалась девочка и тоже подбежала, чтобы обнять Иглу. – А ты всему веришь, глупый.
– Нежа,
