— конкуренты. Они грызутся, подставляют, стремятся быть первыми, самыми полезными, самыми приближёнными. Да, бывают исключения — дружные кланы, где мужья — побратимы. Но это редкость, и чаще всего в бедных или средних семьях, где не за что бороться. Чем выше статус, тем меньше искренности и больше интриг.
А здесь… Гросс предлагал нечто сверхъестественное. Не союз по необходимости, а сознательный, добровольный альянс. Помощь. Поддержка. И если это не гениальная многоходовка с целью окончательно меня уничтожить (а я, параноик, допускал и такое), то… что это? Какая-то новая, невиданная форма жизни?
— Что мне делать? — спросил я первого мужа, и в моём голосе прозвучала неприкрытая растерянность. Гениальный учёный, взламывавший системы планетарного масштаба, был в тупике перед простейшей задачей.
— Что хочешь, — ответил без тени агрессии Ильхом. — Я пойду поговорю с Юлей, возьму вещи и отправлюсь в спортивный зал. Но мой совет — не мешкай и иди к жене. Поверь мне, скоро ты и сам поймешь ЧТО и КАК тебе делать, каким образом себя вести.
— Спасибо, — кинул вслед Ильхому. Я не до конца ему верил и все еще сомневался. И пока из гостиной доносились приглушенные голоса Ю и Гросса, я успел заказать себе кровать и остальные вещи на первое время. А еще дал удаленную команду Оху на транспортировку лаборатории на Харту.
Все оказалось не так страшно, как я рисовал в своих самых мрачных фантазиях. Но и не так просто, как пытался преподнести Гросс. Это была неизведанная территория. И единственным компасом на ней была она. Ю. Моя жена. Наша жена.
Глава 85
Юлия
У меня было полно времени, и я всё-таки смогла написать текст к первому посту. Не хотелось добавлять видео, разбавляя самые атмосферные, выстраданные фото. Я выбрала пять кадров, которые показались мне самыми удачными по меркам Земли. Для кхарцев это, скорее всего, будет шок-контентом. Но мне не привыкать. Главное — чтобы у Ильхома и Саратеша потом не было проблем из-за моей откровенности.
— Юля, я хотел бы поговорить, — Голос Ильхома был твёрд и серьёзен, он вырвал меня из творческого транса. — Отвлекись, пожалуйста.
— Что случилось? — на самом деле я схватилась за камеру и текст не только от внезапного счастливого озарения. Во мне еще сидел страх. Мы с Саром стали мужем и женой, но… я не знала, как себя вести. В моей системе ценностей всё ещё болтались земные загоны насчёт мужской инициативы. А зная, как на Кхаре обстоят дела с раболепием мужей, я панически боялась самой нападать на Саратеша. Вдруг мой порыв будет для него… пыткой? Насилием? Ещё одним доказательством, что он лишь «инструмент» для удовлетворения?
— Я сегодня переночую у себя, моя космическая, — Ильхом присел на диван, аккуратно убрал камеру из моих рук и перетянул меня к себе на колени. — Вам с Саром нужно время, чтобы узнать друг друга лучше. Понять, как дальше взаимодействовать. Его дерзость и наглость — просто щит, и под ним…
— Знаю, — перебила я мужа, уткнувшись лицом в его шею. — Но я не понимаю, с чего начать. Боюсь перегнуть палку. Опасаюсь, что все его действия будут направлены только на то, чтобы… удовлетворить мои «хотелки».
— Я уверен, что Саратеш будет невероятно рад выполнить все твои «хотелки», — Ильхом коснулся моих губ своими, его рука легла на шею, а вторая поползла под платье, обжигая кожу на бедре. — Ты невероятная, я говорил?
— Да, говорил, — я заулыбалась, чувствуя, как от его прикосновений по телу разливается знакомое тепло. — Где Сар?
— В кухне. Допивает арос и, кажется, пытается понять, как дышать в статусе мужа, — Ильхом прикрыл глаза и прижал мою голову к себе, сделав глубокий вдох, словно пытаясь запечатлеть мой запах в памяти. — Я вас оставлю на этот вечер. Но буду рядом. Если что — кричи.
— Хорошо, — кивнула я, краснея до корней волос. Мне было дико неловко от того, что первый муж сознательно и осмысленно «освобождает» пространство для второго. На миг почувствовала себя султаншей с личным гаремом. Бррр, жесть какая!
— И ещё… Ты говорила, что по земным правилам жена всегда спит с супругом. Как нам быть? Выстроить график? Или… — Иль говорил о вещах, о которых я пока боялась даже думать, прячась за работой. Но моя вторая, тёмная сторона — та, что обожала секс и раскрепощалась от одного прикосновения любимого, уже рисовала картинки. Два мужских тела в нашей огромной кровати. Две пары рук. Два разных запаха, два разных типа прикосновений… И от этой мысли стало так нервно и жарко, что волна возбуждения накатила мгновенно, заставив сжать бёдра. И это не укрылось от Гросса.
— Моя испорченная девочка, — промурлыкал адмирал, и, вопреки своим же словам об уходе, его рука под платьем продвинулась выше, большим пальцем проведя по тонкой полоске ткани моих трусиков. Я вздрогнула, чувствуя прилив возбуждения. — Всё будет. Не сейчас. Но будет.
— Ты мысли мои читаешь? — прищурилась я, стараясь свести всё к шутке, хотя голос дрогнул. — А! Я хотела попросить проверить свой первый пост. С текстами у меня всё ещё очень плохо, и…
— А почему бы тебе не попросить Саратеша? — Иль пересадил меня на диван и встал, его рука потянулась к моим волосам, убрала прядь за ухо. — Я не откажу, если ты настоишь. Но мне кажется, что твоему второму мужу будет важно знать, как ты нуждаешься и в нём, и в его помощи. Это мостик.
— Ты не ревнуешь? Всё хорошо? — напряглась. Ильхом — кхарец. И вытравить свою сущность, что десятилетиями в нём взращивалась, не так просто.
— Ревную, — признался он без колебаний. — Каждый раз, когда думаю, что его руки будут там, где мои, его губы — там, где мой… да. Но у меня есть чувство сильнее ревности, — Ильхом наклонился и чмокнул меня в губы коротко. — Я люблю тебя, моя космическая. А значит хочу тебе счастья, даже если для него нужно место рядом с другим.
— Люблю, — прошептала я вслед уходящему Гроссу, чувствуя, как в груди что-то сжимается от нежности и вины одновременно.
Покрутив в руках камеру, я посмотрела на текст в комме и поняла: первый муж прав. Мне нужна помощь, и это как раз то, что может стать для нас с Саром тем самым «началом». Не прыжок в постель от неловкости, а совместное дело.
— Сар! — вскочила с дивана и запнулась. Инстинктивно сбросила с плеч большую рубашку, оставшись только в своём тонком, облегающем платье. — Саратеш! Ты где?
— Я здесь, Ю, — Саратеш вышел
