Джонаса. Он тоже казался добрым. По крайней мере, я так думала.
— И что ты предлагаешь, Элспет? — мама вышла из-за угла дома, придерживая юбки, чтобы не испачкать их о лесную грязь. — Вернуться в рваную палатку, которая больше не защищает нас от непогоды?
— Мы можем ее починить, — возразила я. Мне не хотелось быть должницей Элма и уж тем более жить в этом лесу бок о бок с другими обитателями Тислгроува. По пути сюда мы миновали несколько других коттеджей.
Более того, сквозь высокие деревья я видела соседний дом — он был так близко, что у меня тревожно забилось сердце.
Элм шагнул ко мне.
— Я понимаю твои сомнения. Правда, понимаю.
Я скрестила руки на груди. Очень в этом сомневаюсь.
— Но это не подарок. Переехав в этот коттедж, вы окажете огромную услугу всему городу.
Я прищурилась.
— И почему же?
Он глубоко вздохнул.
— Думаю, пора войти внутрь, и вы сами все увидите.
Это заставило меня замолчать. Теперь я сомневалась во всем. Может, Элм не выведывает наши секреты, а задумал нечто куда более зловещее?
Но, похоже, никто не разделял моих опасений. Мама уже суетилась на шатком крыльце, а сестры следовали за ней, как утята. Мне это не нравилось. Совсем. Но, видимо, я осталась в меньшинстве.

Я поднялась по каменным ступеням, в трещинах которых пробивались сорняки. Элм взялся за ручку двери и попытался ее повернуть.
Та не поддалась.
— Все в порядке? — спросила Аделаида.
— Упрямится, — пробормотал он.
— Кто упрямится? — уточнила я.
Элм не ответил. Он дернул снова; мышцы напряглись под зеленой рубашкой. Если уж оборотень не может открыть дверь, я не представляла, как мы попадем внутрь.
Внезапно дверь распахнулась сама собой, отшвырнув Элма назад. Он буквально пролетел по воздуху.
Аделаида вскрикнула, а мы застыли в полном замешательстве. Элм приземлился на спину у подножия лестницы с приглушенным стоном.
Старшая сестра бросилась к нему, помогая встать.
— Ты цел?
Он потер затылок.
— Жить буду. Но я же предупреждал.
Я перевела взгляд на дом. Желание заходить внутрь поубавилось.
— Это дом сделал? — спросила Прю, опасливо косясь на дверь и пятясь.
Элм выпрямился.
— Все еще хотите войти?
— Да, — решительно кивнула мама. — Думаю, хотим.
С этими словами она промаршировала внутрь. Прю и Огги последовали за ней, обмениваясь неуверенными взглядами.
Следом пошли Аделаида с Элмом. Я глубоко вздохнула и двинулась в хвосте.
Едва я переступила порог единственной комнаты, в нос ударил запах плесени и сырой земли. Пыль лежала толстым слоем на каждой поверхности, а окна так заросли грязью, что внутрь пробивались лишь тонкие полоски света. В этих лучах по углам серебрилась густая паутина с затаившимися в ней пауками.
Кухонный стол у заднего окна был погребен под дюймовым слоем пыли, по которому сновали насекомые. Прю подошла к небольшому очагу: там валялся опрокинутый старый котел, а под ним гнили дрова. Шкафы с треснувшими дверцами тянулись вдоль стены, а длинная столешница под ними была покрыта такими древними пятнами, что я не могла понять их происхождение.
Желудок неприятно сжался.
— Ну и дыра, — бросила Огги, брезгливо кривя губы и переступая через лужицу зеленой слизи.
В ответ коттедж начало трясти. Я прижалась спиной к стене, буквально врастая в нее, пока мама с Огги вцепились друг в друга. Элм схватил Аделаиду за руку, прижимая к себе.
— Она не хотела тебя обидеть! — крикнул он, глядя в потолок.
— С кем это ты разговариваешь? — выкрикнула я, пока тряска усиливалась. Дверцы шкафов хлопали, внутри дребезжала посуда.
— Она просто хотела сказать, что тебе не помешала бы уборка, нужно навести лоск! — продолжал Элм.
Тряска утихла. Я ошарашенно огляделась.
— Ты что, говоришь с коттеджем?
Аделаида тоже бросила на Элма вопросительный взгляд.
— Да, — наконец признался он. — Предыдущая владелица наложила на него чары.
— И где она теперь? — спросила я.
— Мертва. Но заклятие, к несчастью, не умерло вместе с ней, и мы не можем избавиться от дома.
— Из-за магии? — догадалась Аделаида.
Элм кивнул.
— Ведьма, что жила здесь, была, скажем так, немного параноиком. Она заговорила дом так, чтобы он защищал ее и признавал только ее хозяйкой. Теперь, когда ее не стало, коттедж за эти годы… немного сорвался с катушек. Были попытки снести его, но для тех, кто за это брался, все закончилось… не очень хорошо.
Огги прижала ладонь к губам, округлив глаза от ужаса.
— Этот дом стал настоящим бедствием для Тислгроува. Большинство жителей живут в лесу, а дом бывает крайне вздорен. Шумит. Бросается на тех, кто подходит слишком близко. Да и выглядит он, мягко говоря, неприглядно.
Половица внезапно вздыбилась и хлопнула Элма под коленки. Он поморщился, а Аделаида сочувственно погладила его по руке.
— И ты хочешь, чтобы мы здесь жили? — я обвела комнату рукой. — В доме, который может нас прикончить?
— Он вас не убьет, — поспешно заверил Элм. — У ведьмы хватило ума вплести в заклятие запрет на убийство.
— Ну, это в корне меняет дело, — съязвила я.
— Элспет! — шикнула мама и беззвучно добавила: — Веди себя прилично.
— И как мы должны жить в доме, который нас не выносит? — спросила я.
Элм шагнул вперед.
— Ну, он может сменить гнев на милость. Если вы приберетесь здесь, вернете ему былое величие… может, он станет к вам благосклоннее? К тому же я решил, что это все же лучше, чем рваная палатка.
Мама и Огги переглянулись. Я уже готова была возразить, но тут со второго этажа донесся истошный крик.
Я резко обернулась. Прю! Я совсем забыла про младшую сестру. Должно быть, она успела куда-то ускользнуть.
— Прю? — позвала мама. — Ты в порядке?
Тишина.
Элм двинулся к лестнице, но я преградила ему путь рукой.
— Я пойду сама. Побудь с сестрами и мамой, присмотри за ними.
— Хорошо, — кивнул он после короткой паузы.
Я бросилась к небольшой лестнице справа. Несколько ступеней расщепились и торчали вверх, так что мне пришлось осторожно их переступать.
Сзади послышался топот сапог.
— Я с тобой, — сказала Аделаида.
Я указала подбородком на дыру в ступеньке:
— Осторожнее.
Мы медленно поднялись на темный второй этаж. В обоих концах коридора были окна, но, как и внизу, грязь на стеклах почти не пропускала свет.
— Прю? — позвала я, чувствуя легкую дрожь в голосе.
— Я здесь! — отозвалась она, и ее голос тоже дрожал. Я испытала невероятное облегчение от того, что она хотя бы ответила.
Мы с Аделаидой поспешили к последней двери в коридоре. Я внутренне подобралась, не зная, что мы там
