нужно защищать любой ценой. Но в их защите не было собственничества, как у Лукаса. Была какая-то… забота.
Но… почему же я уже второе утро подряд просыпаюсь до рассвета и готовлю завтрак, будто жду дорогих гостей, а не двух потерпевших крушение? Та, что обычно ограничивается утренним зелёным чаем, теперь жарит оладьи с мёдом, нарезает фрукты и даже достала праздничный фарфор. Они сегодня уедут на корабль. А мне так не хочется, чтобы они уезжали. Эта мысль сжимала сердце тугим узлом.
Утром я отдала им чистые, выстиранные и аккуратно сложенные вещи.
— Спасибо, — сказал Мэтт, принимая свою рубашку. Его пальцы слегка коснулись моих, и по руке пробежали знакомые мурашки, от которых перехватывало дыхание.
— Да, огромное спасибо за всё, — добавил Алик, и его тёмные, внимательные глаза изучали моё лицо, словно он пытался прочитать в нём что-то очень важное, какую-то тайну, известную лишь нам троим.
Мы сели завтракать, перебрасываясь лёгкими, ничего не значащими фразами, за которыми скрывалось целое море невысказанного.
— Эти оладьи… они просто волшебные, — сказал Мэтт, щедро заливая их душистым мёдом. — В Звёздном Флоте такого не готовят.
— Согласен, — кивнул Алик, отламывая кусочек. — И мёд… он какой-то особенный. Словно в нём заключён вкус всего самого хорошего, что есть на этой планете.
— Да, это с нашей местной пасеки, — ответила я, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. — Пчёлы собирают нектар с ночных цветов, тех, что цветут только при лунном свете.
— Понятно, почему от него немного кружится голова, — тихо, почти про себя, произнёс Мэтт, и его взгляд встретился с моим. — Он опьяняющий.
Затем мы пошли к Инге — у неё была старая, но неизменно исправная машина, пережившая, казалось, не один десяток лет. Она открыла дверь, и её огненно-рыжие кудри, как всегда, выбились из небрежного пучка.
— Привет, Хлоя! — крикнула она, но её взгляд уже скользнул за мою спину и загорелся неподдельным интересом. — Ой, а это наши пациенты уже на ногах! Ну что, капитаны, как самочувствие? Сломанные кости напоминают о себе? — Она подмигнула Алику, которого в больнице опекала особенно старательно.
— Инга, — вежливо кивнул Алик. — Всё в порядке, спасибо. Вы оказали нам неоценимую помощь.
— Пустяки, милый, пустяки! — она захлопала ресницами, поправляя полу своей цветастой блузки. — Для таких храбрых парней — всегда пожалуйста. Так вы уже и от Хлои сбегаете? Не задержались надолго.
Мэтт, стоявший чуть поодаль, фыркнул и первым протиснулся на заднее сиденье, скрестив руки на груди.
— Корабль сам себя не починит, — буркнул он, глядя в окно. — Чем быстрее мы туда доберёмся, тем лучше.
Мы поехали. Инга, сидя за рулём, не унималась.
— А вы знаете, Алик, — начала она, бросая на него взгляд через зеркало заднего вида, — у нас тут неподалёку есть Озеро Слёз Феи. Невероятно красивое место, особенно на закате. Вам обязательно стоит его увидеть, пока вы здесь. Я могла бы быть вашим гидом.
— Спасибо за предложение, — сухо, но вежливо ответил Алик, не отрывая взгляда от пейзажа за окном. — Но сейчас все наши мысли заняты ремонтом.
Я сидела, глядя на его затылок, и ловила его быстрые взгляды в зеркало — не на Ингу, а на меня. И каждый раз, когда наши взгляды встречались, моё сердце делало непроизвольный скачок.
Когда мы наконец подъехали к месту падения «Шмеля» и машина остановилась, в салоне на мгновение повисла тишина. Мы вышли. Корабль по-прежнему лежал в огромной воронке, но вокруг него уже виднелись следы вчерашней работы — разложенные инструменты, аккуратные стопки деталей.
— Ну, вот мы и здесь, — сказал Алик, поворачиваясь ко мне. Его лицо было серьёзным, в уголках губ затаилась лёгкая грусть.
— Да… — я не знала, что сказать. Все слова казались пустыми и ненужными. — Удачи вам с ремонтом. Если что… вы знаете, где меня найти.
— Спасибо за всё, Хлоя, — тихо произнёс Мэтт, подходя ближе. Его обычно насмешливый взгляд сейчас был невероятно серьёзным. — За… за кров, за заботу. За всё.
Он нерешительно протянул руку, и я пожала её, чувствуя, как по ладони снова бегут те самые мурашки, такие знакомые и такие тревожные.
— Не за что, — прошептала я, и голос едва не подвёл меня. — Вообще-то, это я должна вас благодарить.
Алик тоже сделал шаг вперёд. Он не предлагал руку, не пытался обнять. Он просто смотрел на меня — глубоко, пронзительно, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждую чёрточку моего лица.
— Это не прощание, — сказал он твёрдо, и это прозвучало не как надежда, а как обещание. — Мы ещё увидимся.
— Увидимся, — только и смогла выдохнуть я, кивая, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слезинка.
Они развернулись и пошли к своему кораблю — два высоких, немного неуклюжих в своих новых, но чуждых им одеждах силуэта на фоне искорёженного металла. Я стояла и смотрела им вслед, пока они не скрылись внутри аварийного шлюза, чувствуя, как в груди разверзается огромная, холодная пустота.
— Ну что, полетели? — раздался рядом жизнерадостный голос Инги. — Думаю, им ещё не раз понадобится наша помощь. Особенно твоему молчаливому капитану, — она подмигнула, но её веселье уже не могло развеять тяжёлую пелену на моём сердце.
Они уехали. А часть меня, самая тёплая и живая, казалось, уехала вместе с ними, оставив внутри лишь тишину и щемящее чувство ожидания.
Глава 14
Хлоя
После того как мы отвезли парней к их кораблю, дорога назад казалась неестественно долгой и пустой. Машина Инги громко тарахтела, нарушая лесную тишину, а её мысли, казалось, работали ещё громче.
— Ну что, — начала она, сверкнув на меня хитрым, оценивающим взглядом, едва мы выехали на прямую дорогу. — Признавайся, сестрёнка. Который тебе больше запал в душу?
Я уставилась в окно на проплывающие мимо серебристые стволы деревьев, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, тревожный комок.
— Не знаю, Инга. Честно. Они оба… хорошие. И оба… какие-то особенные.
— «Хорошие» и «особенные» — это не ответ, это уклонение! — она фыркнула, но тут же сменила тактику, её голос стал заговорщицким. — Ладно-ладно, раз тебе сложно выбрать, и они оба тебе просто «симпатичны», тогда уступи мне Алика. Молчаливый, загадочный, с такими грустными
