откусывая свой кусочек. — Правда, хорошей попаданкой из меня не получилось. Я не сделала на этом бизнес, не разбогатела, не произвела революцию в кондитерском деле. Просто делаю для себя и иногда дарю.
Я взяла предложенный кусочек, положила в рот. Вкус был… земным. Настоящим. Напоминающим о том мире, который я потеряла.
— Из меня вообще никакая попаданка, — слышала собственный голос, звучащий откуда-то издалека. — Создаю только гору проблем, которая всё ширится и ширится.
Бель вернулась на кровать, устраиваясь поудобнее и поджав ноги под себя:
— Рома кое-что мне рассказал после вашего первого разговора. У тебя очень много ответственности, от которой нельзя просто взять и отказаться. Отказ имеет последствия. — Она откусила ещё кусочек шоколада, задумчиво жуя. — Когда я попала в этот мир, у меня была только я сама. И навязанный мне третьесортными родственниками жених, о котором я вообще ничего не знала. Вернее, знала хозяйка тела, в которое я вселилась, но не я. У меня не было ни ребёнка, ни приюта, ни земель, ни обязанностей перед кем-то, ни близких, которых надо кормить и о которых заботиться. Потом я нашла Рому. И у него тоже ничего не было, — Бель серьезно посмотрела на меня. — Да, у нас нет денег. Мы бедны. Но я не думаю, что наличие какого-то денежного запаса сильно облегчило тебе жизнь в твоей ситуации.
Я покачала головой, отламывая ещё кусочек шоколада:
— Скорее усложнило. Потому что деньги — это ещё одна точка уязвимости. Ещё одна вещь, которую могут использовать против тебя.
Женщина встала с кровати и подошла ко мне. Взяла меня под руку, как подругу:
— Ты думаешь, что делаешь всё неправильно. И это нормально. Но не забывай одну вещь — ты недавно умерла. Ты умерла в одном мире и очнулась в другом, — она слегка встряхнула меня за плечо. — Это только в книгах так легко, а психика может и потечь краником. Не бери на себя слишком много. Если можешь что-то пустить на самотёк или делегировать — сделай это. Иначе просто сойдёшь с ума. А у меня таких примеров на глазах было достаточно.
Согласно кивнула. Я понимала это. Бель вернулась к своему сундуку, доставая оттуда ещё какие-то вещи.
— Можно вопрос, Бель?
Она обернулась, хмыкнув:
— Конечно. Спрашивай сколько хочешь.
— Ты сказала, что я… кастрировала дракона, — перефразировала фразу про яйца. — Почему ты так сказала?
Бель выпрямилась, отложив платье, которое держала в руках. Повернулась ко мне:
— Потому что то, что генерал сделал там, на крыльце, из-за идиотизма моего братца — это для драконорождённых священный обряд. Самый важный ритуал в их жизни, — она скрестила руки на груди. — И очень давно его не проводили вот так — добровольно, спрашивая разрешения. Раньше драконорождённые просто метили своих истинных без спроса, и дело с концом. Заявляли права, надевали браслет, и женщина становилась их собственностью.
Я припоминала слова Кайласа о временах некоего безумного князя.
— А он спросил, — продолжала Бель. — Генерал попросил твоего согласия перед всеми своими воинами. И ты отказала ему. Публично, подруга, — она подошла ближе. — Отказав ему при всех воинах, ты нанесла оскорбление не только лично ему, но и каждому драконорождённому, который это видел. Для них это равносильно… хм… плевку в лицо.
Вот оно что. Вот почему они смотрели на меня с таким презрением.
— Это может принести тебе проблемы, — добавила Бель тише. — Серьёзных проблем. Воины — они преданы своему генералу до последнего вздоха. И если они решат, что ты оскорбила его честь…
— Они убьют меня, — закончила я за неё.
Бель не отрицала. Я нервно прошлась по комнате. Остановилась у камина, в котором ещё не разожгли огонь, хотя после этого дождя он был бы кстати.
— А генерал… — прозвучал голос женщины за спиной, пока я проводила пальцем по полке над камином. — Я могу тебя понять. Он буквально предложил тебе выйти замуж через… сколько? Ты не обязана соглашаться. Даже если бы вы уже… хм… переимели все поверхности в доме, ты имеешь полное право сказать «нет». — Бель подошла ко мне, встала рядом, чтобы заглянуть в глаза. — Но пойми, Мика, что для него это был не просто предложение руки и сердца. Это был ритуал. Он предлагал тебе свою жизнь.
— Он не спросил, — выдавила я.
— Что? — Бель нахмурилась.
— Он не спросил меня! — громко воскликнула — Он не спросил, нужно ли мне это вообще. Не поговорил со мной наедине! Не объяснил, что собирается делать! Просто устроил это… это на глазах у всех! Как будто мой ответ был предрешён! Как будто у меня не было выбора!
Бель долго смотрела на меня. Потом улыбнулась:
— Нужно.
— Что? — непонимающе нахмурилась.
— Нужно тебе это, Мика, — она посмотрела в окно за моей спиной. — Просто тебе страшно. Страшно того, что последует за этой неизвестностью.
Я хотела возразить. Открыла рот, но слова не вышли.
Потому что она была права. Мне было страшно.
Страшно связать себя с кем-то навсегда в мире, где я оказалась меньше двух недель назад. Страшно довериться мужчине после того, что как поступил со мной мой бывший. Страшно потерять контроль над собственной жизнью, который я только-только начала восстанавливать.
Что будет дальше? Что повлечет согласие? Я не знала. И мне не рассказали об этом. Грубо говоря, в земном эквиваленте, я была бы той женщиной, что перед тем, как съехаться, обсуждает вопрос расходов, детей и обязанностей по дому. И так мне было… безопасно.
Вздохнула и подошла к одному из кресел, опустилась в него. Ноги вдруг перестали держать.
— Откуда ты так хорошо знаешь драконорождённых? — спросила, глядя на свои руки, лежащие на коленях. На браслет, который… не снимается. Подняла взгляд на сестру Райнора.
На лице Бель появилась печальная усмешка:
— Мой навязанный жених был драконорождённым. Ещё из тех последователей безумного князя, о которых ты, наверное, слышала.
Что-то в её тоне заставило меня насторожиться.
— И… какой была… ну… типа, помолвка с ним?
На её лице не было эмоций, только пустое, отстранённое выражение. Такое бывает у людей, которые говорят о чём-то настолько ужасном, что эмоции просто отключаются, чтобы не сойти с ума.
— Твой Кайлас — лапочка по сравнению с моим драконорождённым. Настоящая лапочка и золотце, — Бель защитно скрестила руки на груди, — Так вот… мой жених был из староверов. Из тех, кто свято верил в традиции Безумного Князя. И он был моим… истинным.
— Истинным, — ошеломленно повторила я. — То есть…
— То есть души связаны и вся прочая чушь, — кивнула Бель. — И поэтому я понимаю, Мика, почему ты не доверяешь
