— А ты очень хочешь на проверку? — ректор внезапно подхватывает меня под бедра и сажает к себе на пояс, вглядываясь в мои глаза снова.
И я не вижу в его взгляде никакого напряжения. Он расслаблен и явно в хорошем настроении.
— Нет, но… вы же сами сказали… что меня нужно проверить в лаборатории вне академии. — замираю на его руках и краснею.
— Ты — наполовину мимикроморф, Николь. — маршал Рэдфилд притягивает меня к себе и шумно вдыхает аромат моих волос, будто испытывает невероятное удовольствие, а у меня мурашки бегут по телу. — По виду обычная землянка, но при стрессе и испуге твое тело начинает выделять феромоны того существа, от которого тебе грозит опасность. Ты маскируешься под другую расу, чтобы спастись, ведь не обладаешь какими-либо сверх мощными физическими параметрами.
— Как вы это узнали? Вы же говорили, что в условиях Академии это невозможно выяснить! — не верю своим ушам.
— У меня есть доступ к архивам и исследованиям. Пока ты спала, я снова обследовал тебя. И в этот раз программа сочла тебя хемеей. Представляешь? А спустя еще час — метаморфом. Это твоя вторая половина. Ты не землянка, Николь. Твои родители не были землянами. Возможно, они спрятали тебя на земле, чтобы уберечь. Ты сочетаешь в себе две уникальных редчайших расы.
— Но… почему тогда компьютер решил, что я хемея? — хмурюсь, не в силах переварить сказанное.
— Потому что у тебя была близость со мной. Метаморфы могут не просто маскироваться под определенный вид, они могут подстраиваться под него. И ты реально была хемеей какое-то время.
— И что… я теперь так и буду меняться от каждого испуга и потом бегать от представителей вида, который меня напугал? — бурчу обиженно.
На самом деле, я пребываю в глубочайшем раздрае и не знаю, как на это все реагировать. С одной стороны — я должна быть счастлива, что мне не грозит ни проверка, ни казнь тем более. И я рада! Просто… засыпала-то я обычной землянкой. А теперь, оказывается, что у меня в крови столько всего намешано, что даже компьютер не с первого раза смог понять, что со мной.
— Конечно, нет, Николь. Я не могу позволить, чтобы в моей Академии мою студентку домогался кто-то… кроме меня. — усмехается маршал.
Вспыхиваю от стыда, а он роняет меня на кровать и нависает сверху. Мое сердце начинает биться так быстро, что, кажется, ректор тоже это может услышать.
— Днем ты будешь носить ватчпад с высоким уровнем защиты и сможешь контролировать свое тело так же, как я контролирую своего хемо.
— А ночью? — сглатываю от того, как меня снова накрывает волной желания от близости мощного тела. Мои руки сами тянутся к мощной шее.
— А ночью ты будешь хемеей, Николь. — усмехается маршал, нежно касаясь моих губ. — Хемеи выбирают партнершу один раз и на всю жизнь. Извини, но мой хемо выбрал тебя. Да и сапи не против.
Глава 24
Чудо
— Маршал Рэдфилд, вы понимаете, что совет не одобряет связь между ректором и студенткой Академии?
Вздохнув, молча закладываю руки за спину. Стою перед руководством и получаю выволочку, как провинившийся ученик. Бессознательное внутри бунтует от несправедливости, но я сдерживаю свои эмоции. Не хватало еще, чтобы хемо решил, что Николь угрожает опасность и разнес все вокруг.
— При всем моем уважении к вашим заслугам, это НЕПРИЕМЛЕМО. — встает из-за стола советник. — Вы обо всем должны были доложить руководству сразу же!
— Я доложил, как только разобрался в причине. Раса студентки Дрэйд слишком редка, анализатор определил ее как землянку и бить тревогу было слишком рано.
— Зато теперь, когда уже дошло до… беременности, — понижает голос советник и, кажется, едва не трясется от ярости, — бить тревогу уже поздно.
— Зачем бить тревогу теперь, когда все выяснилось и закончилось таким прекрасным событием? — усмехаюсь, глядя на него. — Тем более, что мы с Николь Дрэйд собираемся оформить наш союз официально?
После того, как я вернулся с двухнедельной командировки, Николь поведала мне о том, что с ней что-то происходит. Сонливость, постоянный голод и желание плакать. Я, конечно, не большой знаток в женском организме, но сразу понял, что причина лежит на поверхности. Анализатор подтвердил беременность.
Помню испуг в глазах Николь и то щемящее чувство в сердце, от которого меня чуть не разорвало на части. Мой ватчпад не выдержал бунта второй сущности и я просто снял его, дав волю своему хемо. Переключившись в боевую сущность, я подхватил свою девочку на руки и долго не мог отпустить от себя.
— Не бойся, моя маленькая хемея, — шептал я Николь слова поддержки, — ты — моя истинная, я никому не дам тебя в обиду. Теперь мы будем вместе, а наш ребенок родится в любви и будет расти в безопасности, обещаю тебе.
В тот же вечер я сделал ей предложение руки и сердца, чтобы соблюсти традиции той планеты, на которой росла моя невеста.
Это был пикник в самом красивом и укромном уголке на территории Академии. Мы наслаждались тишиной и красивым закатом в объятиях друг друга.
— Ты — мое сокровище, Николь, — признался я ей. — Я был обречен на одиночество, но появилась ты. И теперь у нас будет ребенок. И я буду счастлив, если ты примешь мое предложение и мы официально оформим наш союз. Ты выйдешь за меня замуж?
Встав на колено, я протянул ей кольцо. И Николь, смущаясь и краснея, ответила мне короткое «да», от которого по спине пробежали мурашки, а по груди разлилась горячая лава.
Конечно же, я не отпустил бы ее от себя, даже если бы она сказала «нет». И предложение было чистой формальностью, но все же мне было очень приятно увидеть в глазах истинной, от близости которой у меня замирало сердце, вспыхнувшие счастливые огоньки.
С каждым днем, что мы находились вместе, наша связь крепла, а ребенок, что пока еще был не больше фасолинки, связывал нас невидимой нитью.
Дошло до того, что меня физически ломало, если Николь не было рядом.
Такова особенность хемея — быть зависимым от близости своей истинной, оберегать ее от любой опасности и пресекать ее на корню.
Даже сейчас Николь находится в комнате отдыха в соседнем со мной кабинете. И, мне кажется, что она слышит наш разговор с советником, потому что я чувствую ее волнение.
— Вы совратили студентку, — шипит советник, вырывая меня из приятных воспоминаний. — У всех бывают ошибки, маршал Рэдфилд, но на вашей должности это категорически недопустимо!
— Я — хемей, господин советник, — не могу сдержаться и повышаю голос. — Такова моя реакция на истинную. Это особенность моей природы: присвоить и не отпускать. К тому же, организм Николь Дрэйд так устроен, что ему невозможно сопротивляться. К счастью, все сложилось как нельзя лучше. Наши расы настолько редки, что беременность — чудо, а не ошибка.
— Это очень эгоистично: думать только о себе. — шипит и краснеет советник, и я уже готов пинками выгнать его из кабинета.
Плевать, что за это мне грозит разжалование и выговор. Хемо требует выхода.
— Я буду ходатайствовать о том, чтобы вас сняли с должности и привлекли к ответственности.
Внезапно дверь комнаты отдыха распахивается и к нам выходит Николь. Смотрю в ее лицо и хмурюсь, потому что моя малышка напряжена и злится, однако на ее лице сияет милая улыбка.
— Это студентка Дрэйд, я правильно понимаю? — советник тоже хмурится и идет к ней.
Я порываюсь преградить ему дорогу, но внезапно останавливаюсь как вкопанный. Чувствую успокаивающее касание энергетики моей хемеи. Благодаря истинности мы теперь очень остро чувствуем друг друга.
Не понимаю, что задумала моя малышка, но смотрю на нее во все глаза и жду.
Она мило краснеет, опуская глаза.
Советник запинается и тоже останавливается. Смотрю, как судорожно он оттягивает воротник своего мундира и облизывает губы.
— Маршал Рэдфилд, я хочу переговорить со студенткой наедине, — хрипло выдыхает он, оборачиваясь.
Глава 25
Чары
Я снова бросаю взгляд на Николь и она кивает. Все мое существо сопротивляется этому, но, снова моего сознания касается ласковый шепот энергии моей невесты и я, сжав зубы, киваю и выхожу за дверь кабинета.
