улыбнулся, блеснув удлинёнными клыками.
— Пощекочите, — попросил он моих отцов.
Они и рады стараться. Я едва не упала из-за этого на спину. Майкл меня придержал.
— Очень хорошо! Интересный случай. Сейчас медбрат принесёт медицинскую хламиду. Нужно, чтобы тебе помогли переодеться. Снять нужно абсолютно всё с себя. Хм, союз ещё не закреплен. Отцов сильно постесняешься?
— Я сама нижнюю часть сниму, приловчилась.
Мне улыбнулись и просто отвернулись, никто выходить не стал. Я достаточно быстро разделась и натянула нечто медицинское с открытой спиной на себя.
— Я вроде всё, а это так и должно быть?
Доктор посмотрел на меня с улыбкой.
— Да, спина будет голая. Отцы, забираем вещи. А ты, милая, ложись.
Майклу позволили помочь мне лечь на кушетку. Нужно было поднять мои ноги и уложить их. Я придерживала хламиду, чтобы не светить раньше времени перед женихом интимным местом. А то у него и так зрачки расширены.
— Отцы, с вас подписи для операции, и мы забираем девушку на дополнительные обследования и операцию. Придёте уже завтра, в часы посещений, вечером.
Папы подписали бумаги, и меня, накрыв простыней под горло, вывезли в коридор. Там мигом подскочили ещё шесть моих женихов.
— Завтра придёте, в вечерние часы посещений, — улыбнулся врач. — Ладно, можете поцеловать на удачу. Можно же? — это было уже отцам адресовано с хитрой улыбкой.
— Конечно, можно.
Меня быстро чмокнули в губы, и медбрат укатил меня. Сначала поместили в какой-то аппарат и на нём просветили меня. На экране были видны именно нервы. Доктор похмыкал, смотря на экран. Потом потрогал мои ноги и спросил, как я их ощущаю.
— Так же, как до аварии, чувствуешь, или хуже?
— Слабее, порой ощущение, словно отлежала, но сразу обе.
— Да, значит, я правильно понял. У тебя сдавлены нервы. По медкарте у тебя было воспаление, и его убрали, и после этого ты начала ощущать ноги. Правильно я понял?
— Да.
— Всё намного лучше, чем думали изначально. Ну что, поехали?
Кивнула немного несмело. Меня повезли в операционную. В ней врачи готовились меня погрузить в медицинский сон. Для меня это было краткое мгновение, а для остальных прошли сутки. В себя я стала приходить в палате. Рядом сидел врач, что меня оперировал. Он наблюдал за мониторами.
— Хорошо, что ты очнулась. Ты заставила нас понервничать. Казалось бы, несложная операция, а ты её с трудом перенесла.
— Почему? — спросила, едва слыша свой голос, была сильная слабость.
— Твоё сердце сбоило. К счастью, не остановилось. Немного придёшь в себя, и нужно сердце хорошо проверить. Пошевели пальцами ног.
Стоило ему это проговорить, я сразу вспомнила, для чего я тут! И, о чудо, мои пальчики шевелились. Я даже ощутила, что могу напрячь свои ноги и даже согнуть их. Доктор улыбнулся.
— Спасибо! — сказала, с трудом сдерживая слёзы.
— Ну-ну, не плачь, а то мне как-то неловко.
— Это чудо…
— Чудо — это то, что ты выжила в той аварии.
Прикусила язык, Даша не выжила, я заняла её место помимо своей воли. Вот только для чего я жива, а она нет? Через три дня мне стали помогать вставать и заново учиться ходить. Благодаря тому, что после аварии прошло не так много времени, мышцы не полностью атрофировались, и я могла ходить с поддержкой и опорой. Днём я ходила с врачом-реабилитологом, а вечером — с отцами и женихами. Сердце проверили, пока я ещё была в больнице, всё было хорошо. Ещё через неделю меня выписали. Теперь я могла ходить, но пока ещё с опорой на костыли, пока ноги не окрепнут. Машину мне посоветовали пока оставить ту, что была. И при необходимости посоветовали садиться в коляску. Из-за того, что ноги слабые, долго ходить я просто пока не смогу.
После больницы снова связалась со своим тренером. Он был рад за меня и сказал, что сможет рассчитать мне нагрузку на тренировке. Но посоветовал хотя бы месяц повременить с занятиями спортом и просто ходить с кем-то. Приехав домой, обратила внимание на мамины вещи. Отцы их не выбросить, ни продать не в состоянии. А им нужно двигаться дальше, как бы больно это ни было. Мы с ними договорились, что я отсниму мамины вещи и всё, что можно продать, продам. Украшения полностью отдали мне, попросив не продавать пока. И они будут для меня финансовой инвестицией. Если вдруг будет всё плохо — смогу продать их.
Косметику также пришлось перебрать и почти всю оставила. Она у мамы была хорошая, очень качественная. И какой девочке не хочется накраситься именно маминой косметикой? Отцы, кажется, это поняли и улыбались мне с пониманием. Хотя видели, что я порой рыдаю, пока перебираю вещи. Но им тоже очень тяжело, и максимум, что они смогли сделать — это организовать мне место под фотосъёмку в моей комнате.
Папы установили мне штангу для открытого хранения на колесиках. Так мне было проще переносить из гардеробной одежду. Я просто перевешивала нужное на плечики и катила к себе. Плюс возможность держаться за эту конструкцию. Дома как раз и начала сама садиться в кресло, понимая, что двигаться нужно и делать снимки, а ноги уже не держат из-за усталости.
Вечером мои женихи мне помогали упаковывать то, что я уже успела продать. Раскупали мамины вещи очень быстро. Я выкладывала с минимальной обработкой фотографии. И цена была на тридцать, а порой и на пятьдесят процентов ниже от магазинной. Мы по вечерам отвозили посылки на почту и отправляли их покупательницам. Страстью мамы были сумочки. Я все пересмотрела и несколько оставила для себя, а остальные тоже продала. Когда продавала сумки, поняла, что их было больше, чем украшений.
Так за неделю все распродала и освободила гардероб. Теперь в нем было много пустых полок и плечиков. Было грустно и немного больно, но нужно было это сделать. Я уверена, отцы еще смогут найти себе еще одну жену. Теперь для нее есть место. Ведь я скоро перееду, а они бы точно не смогли сами это сделать.
Через неделю после больницы поехала на работу. Ходила, держась за стену или детективов. Мне были рады, предложили пока в другие участки не ездить. Из-за того, что силенок, физических, у меня пока не хватает. И то пришлось днем достать из верхнего багажника мою коляску и кататься в ней.
— Не стоит геройствовать, — сказал Том строго, — ты еще не окрепла, и это нормально — признавать, что ты устала.
Парень завез меня в комнату отдыха. Когда пила чай, зашел Саша, быстро поцеловал меня.
