многозначительными покашливаниями. Его Высочество Кайрат крайне беспощадно и весьма пунктуально поднимал меня в пять утра, хватал за шкирку и тащил в сторону тренировочного зала.
— И когда же тебе надоест подрабатывать моим личным петухом? — зевала я, кое-как волоча ноги. — Знаешь, просыпаться рядом с красивым мужчиной, конечно, приятно. Но не когда этот мужчина сидит над тобой с видом серийного убийцы.
— Ты назвала меня красивым мужчиной?
— Я назвала тебя серийным убийцей!
— Когда ты войдешь в режим и начнешь вставать сама, — хмыкал Майерхольд.
— А ты фантазер!
Ну серьезно. Меня даже тетка Маттис к ранним подъемам приучить не смогла, а на её стороне была сила, возраст, опыт, который не пропьешь (а тетка Маттис пыталась!), угрозы, шантаж, розги и даже вечерний десерт в виде молока и печеньки, который выдавался только самым послушным. Короче говоря, даже Небеса не способны заставить меня просыпаться рано.
— Кто рано встает, тому Бог подает, — глубокомысленно тянул Его Высочество.
Кто рано встает… Тот всех бесит, гремит посудой, кашляет, сморкается, громко шаркает и в итоге получает тапком от сонного соседа. Говорю на личном опыте. Думаете, отчего я такая меткая? Годы тяжелых тренировок дают о себе знать.
— Страшно подумать, что я такого натворила, что Бог подает мне… тебя!
— Будешь возмущаться — куплю тебе будильник. Самый громкий. Будет будить тебя, твоих соседей и половину столицы. За последствия не ручаюсь, однако знаю точно: нет ничего страшнее невыспавшегося народа.
— Я его разберу.
— Я куплю тебе ещё один.
— Здорово! Значит, у меня будет два разобранных будильника.
— А у меня — завод по производству будильников. Шах и мат, Юрай. И вообще, тебе стоит радоваться, ведь каждое утро тебя будит красивый серийный убийца-принц.
— Угу. Сейчас всплакну от счастья.
И так повторялось из раза в раз. До завтрака я занималась, пока Его Высочество упражнялся в остротах. По завершению тренировки мы расходились в разные стороны. Кайрат шел наслаждаться утренней трапезой, я тащилась на занятия, а после весь вечер работала над заказами.
Над самыми разными заказами.
Кто-то хотел себе:
— Штучку, чтобы сдать зачет!
Или:
— Фигнюшку, чтобы написать тест!
Или вот:
— Мне нужно что-то такое, чтобы никак у остальных, а круче, но чтобы можно было сделать вот так вот, как у того, но надо лучше! И чтобы все работало.
— Я знаю, чем тебе помочь!
— Чем же?
— Библиотека. Второй ряд. Стеллаж четвертый, верхняя полка. Там лежит… словарь. Удачи.
Было и такое:
— Оружием промышляешь?
— Нет, только бытовыми артефактами…
— А если за дополнительную плату? У меня месть на носу. Кровная!
— Боюсь, это не ко мне. Но я могу смастерить рогатку! Местить не получится, скорее уж мелко гадить. Зато на душе приятно будет!
— Годится.
В общем, заказов было очень много. После занятий я бежала в комнату и пыхтела над столом до глубокой ночи. Кошелёк пух. Голова — тоже. Однако я не жаловалась.
Ну почти:
— И представляешь, я ей говорю — тридцать золотых. А она мне — дорого! Дорого! Сделай скидку! Но я ни в какую. Ещё бы, ведь там работы на три вечера, — говорила я, поглаживая свою невольную слушательницу по шее. — Эх, только ты меня понимаешь.
Лошадь дернула ушами и продолжила лениво переставлять короткие ноги по тропинке.
Вообще, по заданию сейчас мы должны мчать по полигону, задорно перепрыгивая через преграды, глотать пыль и прикладывать всевозможные усилия, чтобы не распластаться по грязной дороге.
Но я и моя кляча, которую я нарекла гордым и однозначным именем Плюшка, порешили, что мы — девочки. А девочки не бегают, высунув языки набок.
Было принято единодушное решение, что спорт — не для нас. Потому в данный момент мы медленно плетемся по тропинке в академическом лесу, строим глазки белкам и уворачиваемся от пролетающих мимо орехов.
Порой неудачно:
— Ай! — взвизгнула я, получив желудем по темечку. — Плюшка, шагай быстрей, нас тут обстреливают!
Белка-снайпер деловито зашуршала в ветках и метнула очередной орех. На сей раз он попал аккурат в блестящий зад лошади, отчего та фыркнула и все же втопила вперед.
— Так вот, на чем я остановилась? Ах да! Ты представляешь, дорого ей заплатить тридцать золотых. А вот очередную новую кофточку купить — недорого. Эти аристократы совсем совесть потеряли!
— Ты тоже, — вдруг заявила… Плюшка? — Совсем совесть потеряла. Не стыдно тебе?
Говорящая лошадь — это, конечно, прекрасно. Но не когда она выступает в качестве моей нравственности.
Да и хватит с меня магической живости. С Апчихвахом порой управится не выходит, а тут целая Плюшка, вредная и прожорливая.
— Кхм… А что я сделала не так? — поинтересовалась осторожно.
— Ну, например, перетаскала все накопители из подсобки? — фыркнул голос. На сей раз он показался мне знакомым. Даже слишком.
Либо лошадь съела Карла, либо Карл сидит в кустах.
Стоило подумать об этом, как артефактор появился на тропинке.
Ну вот, никто его не съел. А жаль!
— Следишь за мной?
— Больно надо! — закатил глаза рыжик. — Просто прогуливался по лесу и заметил воровку верхом на старой кляче.
Старая кляча сердито выдохнула, а воровка… Воровки среди нас не было, но я все равно возмутилась:
— Ты на что намекаешь?
— Никаких намеков, Юрай. Я говорю прямо, глядя в твои бессовестные зенки — ты обнесла мою мастерскую.
— Вообще-то я член клуба! Лиам говорил, что я могу брать все, что потребуется для работы.
— Для работы в клубе! А ты просто таскаешь запчасти, чтобы продать после. Думаешь, я не в курсе твоей подпольной деятельности? У меня везде глаза и уши!
— И Лиам, который сделал у меня заказ позавчера.
Глава клуба побагровел.
— Он обратился… К ТЕБЕ⁈
— Зачем спрашиваешь? У тебя ведь везде глаза и уши, — хихикнула я, проезжая мимо.
Плюшка, которой тоже не была в восторге от шумного общества Карла, ускорилась и резво побежала прочь.
— Юрай! — верещал артефактор. — От клуба ты больше ни шурупчика не получишь!
И пусть угрожал Карл крайне забавно, однако слов на ветер не бросал и обещания сдерживал.
Спустя два часа, когда я пришла в очередной раз пополнить запасы накопленных кристаллов, были обнаружены аж целых два новых объекта в мастерской.
Довольная улыбка на лице вечного хмурого главы
