коже.
Он покажет ей, твою мать, он ей покажет.
С этой мыслью Ариок выдохнул дым, чувствуя, что больше не может не дышать, чувствуя, что напряжение достигло предела. Еще одно движение – и он не выдержит, решил Ариок. Поэтому он убрал руку от ширинки и заставил себя положить ладонь на мраморную столешницу; другой рукой он взъерошил волосы, пытаясь собраться с мыслями.
Девица не боялась его; она была либо очень смелой, либо очень глупой. Нет, он не заметил страха – до того момента, пока не сказал, что велит отвести ее обратно к границе. Ариок пообещал себе снова пробудить в ней этот страх и выяснить, чего или кого конкретно она боится. Ее несчастное сознание уже тяготилось новой связью между ними; если к этому прибавится тяжесть тайны, которую она скрывает, Ахейя долго не выдержит. Он представил себе, как она ломается. Это было прекрасно.
Но ему хотелось сломать ее самому.
Судя по тому, что Ариок видел, он был не единственным чудовищем, которое Ахейя встретила во время своего путешествия. После того как она потеряла сознание, Ариок принес ее к себе домой на руках; ее голова лежала у него на плече, белые волосы прилипли к кровоточащим царапинам и ссадинам. Эти раны нанес не его варколак, и Ариок рассвирепел при мысли о том, что кто-то кроме него осмелился прикоснуться к ней своими руками или лапами. Но эта эмоция была чужой, она не принадлежала ему; он знал, что только из-за магической связи между ними сейчас скрежещет зубами, чтобы не взорваться.
Ее душа обожгла руку, когда Ариок вспомнил об этом, а тени напряглись, пытаясь увлечь его к Ахейе, окутали его ноги, обещая быстро перенести в ее спальню.
Нет.
Он уставился на карту, которая висела на стене напротив, поднялся и отодвинул кресло; нужно было чем-то занять мысли, чтобы отвлечься от маленькой богини, которая спала в старом крыле. Взгляда на карту его царства оказалось достаточно: это было все равно что встать под чертов холодный душ.
Он подумал о Сарене, своем отце, о Сиада, которые правили провинциями Алхиры, – их имена были небрежно нацарапаны на карте соответствующих территорий. Города на карте были разрезаны тонкими черными линиями, границы каждого участка земли установили несколько веков назад. Большинство Сиада были выбраны очень давно, и власть передавалась в их семьях по наследству. В царствование его отца они обладали неограниченным влиянием – слишком большим для одного нефилима, по мнению Ариока. Когда Ариок изменил законы Алхиры, некоторые правители объединились, выступили против него и превратили его жизнь в треклятый кошмар. Ариок носил титул альшайтана, но для того чтобы оставаться у власти, все равно нужна была поддержка большинства Сиада. И хотя его раса была очень немногочисленной, он все-таки был не единственным алчным в Алхире и, следовательно, не единственным кандидатом на роль монарха.
– Ариок.
Голос Шайрона оторвал его от размышлений. Левиафан стоял у дальней стены, перебирая в пальцах четки. Это была его привычка – точно так же Люк постоянно колол себе руку ножом.
– Эйли привела домой уличного пса, – жестко произнес Шайрон, глядя на правителя янтарными глазами.
Ариок приподнял бровь, вытащил сигару изо рта. Красный дым попал в глаза.
– Да что ты говоришь.
– Люку не терпится с ним разобраться, но я подумал, что ты сначала захочешь его выслушать.
– Правильное решение, – ответил Ариок, бросил последний взгляд на карту и вышел из кабинета следом за Шайроном.
С помощью теней Ариока они переместились из парадных помещений дворца в хибару на краю города; таких домов было очень много, большинство из них пустовали и использовались только для грязной работы.
Темные волнистые волосы Эмрин, одетой в кожаные штаны и куртку, как и мужчины, были собраны на затылке, изящные крылья были компактно сложены за спиной. Рядом с ней сидела какая-то женщина-нефилим с растрепанными рыжими волосами и зелеными глазами, распухшими, красными от бессонницы. Слезы капали на грязное бежевое платье, больше похожее на мешок, руки были покрыты синяками, на ногах засохла корка грязи.
Люк стоял за спиной у связанного левиафана, приставив к горлу пленника свой любимый кинжал.
– Рал. – Люк поцокал языком и наклонился к уху демона. – Не забывай смотреть ему прямо в глаза, гаашан. Иначе он подумает, что ты его не уважаешь, а мы же этого не хотим, правда?
Левиафан зарычал, и грязные темные волосы упали ему на глаза. Ариок впервые его видел, но, заметив татуировку у него на шее, понял, что это один из громил Бассама, нефилима, который, в свою очередь, подчинялся Сираджу.
«Замечательно, мать твою».
Чертов Сирадж был настоящей занозой в заднице Ариока.
– Разумеется, ты его уважаешь, потому что в противном случае мне пришлось бы применить этот милый ножичек по назначению… А ведь эта идея по вкусу только одному из нас, – продолжал Люк, проводя кончиком носа по шее демона. Ухмылка делала его похожим на ягуара, в которого он, собственно, и превращался, когда хотел.
Ариок осмотрел грязного левиафана, потом обернулся к женщине, которая скрючилась рядом с Эмрин, стараясь не смотреть в его сторону.
– Что произошло?
– Эйли поймала их, когда они бегали по улицам. Девчонка звала на помощь и была почти голой. Но дело было в Азаламе, – фыркнула Эмрин, – так что ей повезло. Эйли как раз выходила из «Рыси». Ты знаешь, что никто из тамошнего сброда даже пальцем не пошевелил бы, чтобы ей помочь.
Она презрительно скривила губы.
Ариок расправил плечи, напряг мышцы, пытаясь справиться с приступом гнева. Район Азалам располагался на южной окраине Алхиры, и чуть ли не ежедневно его патрули сообщали о распространителях нериума, наркотика, который Ариок давно запретил, или о торговле кровью.
– Ты лжешь, на хрен, – прошипел Рал и сплюнул себе под ноги, глядя на женщину с рыжими волосами.
– Прошу прощения, на хрен, говнюк! – рявкнул Люк, пнул демона под колени, и тот рухнул на пол. – Говорить будешь только после того, как тебе зададут вопрос.
Ариок повернулся к ним спиной, пересек комнату и присел на корточки перед рыжеволосой женщиной.
Она отпрянула, вжалась в спинку дивана, стиснула руки, лежавшие на коленях, и приоткрыла рот. На лице был написан ужас. Ее губы задрожали, когда Ариок взял ее руку, разжал пальцы, осмотрел ссадины на костяшках.
– Расскажи мне, что случилось, – негромко, ласково произнес он.
Она охнула, уставилась на него огромными глазами.
– Я не могу. – Она помотала головой, и по ее щекам снова покатились слезы. – Пожа… пожалуйста, не убивай меня.
Ариок встретился с ней взглядом, погладил ее запястье большим пальцем, пытаясь ее успокоить.
– Ты в безопасности.
– В безопасности? – Ее глаза вспыхнули.
На несколько секунд тускло-зеленые радужки превратились в сияющие изумруды, выражение страха исчезло и сменилось гримасой ярости. Перед Ариоком была другая женщина, совершенно не похожая на
