class="p1">— Хорошо, — сказал он наконец. — Попробуй.
Анна моргнула.
— Что?
— Со стенами. С подушками. С чем угодно. Но если начнёшь — доводи до конца.
— Я и собиралась.
— Посмотрим.
Он подошёл к двери, но остановился, не открывая.
— И ещё, — сказал он, не оборачиваясь. — Если это всё — не игра… тебе будет тяжело.
— Я уже заметила.
— Нет. — Он покачал головой. — Ты пока только начала замечать.
Он открыл дверь.
Холодный воздух вошёл в комнату вместе с ним.
— Спи, — бросил он. — Завтра у тебя будет больше работы, чем сегодня.
И вышел.
Дверь закрылась.
Анна осталась одна.
Свеча тихо потрескивала. В углу шевелилась тень. За стеной слышались приглушённые голоса, шаги, стук дерева.
Она медленно выдохнула.
Подошла к стене.
Провела пальцами по мху между брёвнами.
Холод.
Сквозняк.
Живой.
Настоящий.
— Значит, вот так, — пробормотала она.
И вдруг поймала себя на том, что не боится.
Не этой комнаты.
Не этого дома.
Не этого мужчины.
Не даже того, что происходит с ней самой.
Страшно было раньше.
Когда она не знала, что делать.
Теперь — знала.
Пусть не всё.
Пусть кусками.
Пусть странно.
Но знала.
Она вернулась к кровати, села, сняла платок, медленно распустила волосы.
Пальцы автоматически начали разбирать пряди.
И снова — мысль.
Жир. Травы. Тёплая вода.
Потом — подушки.
Потом — стены.
Потом — вода во дворе.
Анна замерла.
Вода.
Не кадка.
Не ведро.
Ближе.
Теплее.
Удобнее.
Мысль была ещё сырой, не оформленной.
Но уже живой.
Она легла, натянула на себя одеяло и закрыла глаза.
Дом вокруг жил своей жизнью.
Ветер бил в стены.
Огонь дышал в очаге.
Где-то скрипнула дверь.
А внутри неё — тихо, осторожно — начинал складываться порядок.
Не чужой.
Уже немного её.
И впервые за долгое время сон пришёл без борьбы.
Тихий.
Глубокий.
Как будто река, забрав старую Анну, оставила этой — шанс.
Глава 5.
Глава 5
1127 год, Савойские Альпы, дом Монревелей
Утро началось раньше, чем она проснулась.
Сначала пришёл звук. Ровный, глухой — будто кто-то бил палкой по плотной ткани. Потом скрип двери. Потом шаги — тяжёлые, мужские. И только потом — холод, который окончательно вытащил Анну из сна.
Она открыла глаза.
Комната была серая, как и вчера. Свет только-только просачивался сквозь мутное стекло. Свеча догорела, оставив тонкую чёрную нить дыма. Одеяло уже не грело так, как ночью.
Анна лежала, не двигаясь.
Сначала — привычка прислушаться.
Дом уже жил.
Где-то во дворе лязгнули железом. Кто-то коротко окликнул лошадь. У очага в большой горнице потрескивали дрова. Скрип половиц — это Беатриса. Шаги ровные, без лишнего звука. Алис — легче, быстрее. Мужские — шире, тяжелее.
И среди них — один новый ритм.
Рено.
Анна медленно выдохнула и села.
Тело отозвалось усталостью, но не той, от которой хочется лежать и стонать. Рабочей. Живой. Плечи помнили мешок с шерстью. Пальцы — грубую ткань. Спина — холодный ветер.
Она провела ладонями по лицу.
— Значит, так, — тихо сказала она себе.
И встала.
Когда она вошла в горницу, все уже были там.
Рено стоял у стола, завязывая ремень на дорожной сумке. Мартен подтягивал упряжь у двери. Жеро проверял ножи. Алис ставила миски. Беатриса — как и вчера — держала центр, не двигаясь лишнего, но видя всё.
При появлении Анны никто не остановился.
Но заметили — все.
Рено бросил короткий взгляд.
Не оценивающий.
Проверяющий.
Анна выдержала его спокойно.
— Доброе утро, — сказала она.
— Если переживём день — будет доброе, — ответила Беатриса.
— Я постараюсь не утопиться до обеда.
Жеро хмыкнул. Мартен даже не попытался скрыть усмешку.
Рено на секунду задержал взгляд.
— Уже лучше, — сказал он.
Анна села.
Завтрак был ещё быстрее, чем вчера. Сегодня в доме чувствовалась дорога. Сбор. Спешка. Всё было чуть резче, чуть громче.
Она ела молча, но смотрела.
Как Рено проверяет ремни — не глядя, руками.
Как Беатриса считает что-то про себя, перекладывая мешочки.
Как Алис двигается быстрее обычного — потому что мужчина уезжает.
Дом жил не просто порядком.
Ритмом.
И Анна впервые поймала себя на мысли, что этот ритм ей понятен.
После еды Рено первым встал.
— Я выезжаю через четверть часа.
— Я знаю, — спокойно ответила Беатриса.
Он кивнул.
Потом посмотрел на Анну.
— Ты остаёшься.
— Я уже поняла.
— Хорошо.
Он не добавил ни слова.
Но взгляд задержался.
На долю секунды дольше, чем нужно.
Анна не отвела глаза.
И в этой короткой паузе было больше, чем в длинных разговорах.
Потом он вышел.
Во двор.
Шум сразу стал громче.
Анна поднялась следом.
— Куда? — спросила Беатриса.
— Смотреть.
— Смотри.
