окнами, осыпающимися стенами и провалившимися крышами.
— Вон в той лавке я купила свой первый байк, — сказала Элиза с лёгкой тоской в голосе, замедляясь перед тем, что когда-то было механической мастерской.
Здание стояло заброшенным. Выцветшая вывеска над дверью гласила: «Эфирные Колёса». Окна были покрыты пылью, скрывая тёмный, пустой интерьер, где когда-то, должно быть, стояли ряды изящных эфирбайков. По стенам уже ползли лианы — природа медленно возвращала себе своё.
Чувство утраты наполнило меня, пока я смотрела на пустую мастерскую. Я никогда прежде не бывала в Люминe, но ощущала её былое величие — и то, как отчаянно город всё ещё цепляется за него, несмотря на разрушения, которые принесли Владимир и Вечная Ночь.
— Почему ты им помогаешь? — спросила я.
Она обернулась через плечо.
— Кому?
— Вампирам. — Я махнула рукой в сторону полуразрушенной мастерской, и внутри вспыхнуло возмущение. — Почему ты помогаешь тем, кто сделал это с твоей страной? Кто уничтожил всё, что ты любила?
Я не могла представить, чтобы стояла в стороне, пока вражеский король прошёлся бы по Тривэе огнём и кровью, а потом добровольно примкнула к его приближённым. Да, Элиза была связанной служанкой, но в ней не было того фанатичного поклонения и слепой покорности, которые я видела у слуг других вампиров, на которых охотилась. Будь я на её месте, я скорее лишила бы себя жизни, чем позволила использовать себя таким образом.
Элиза напряглась.
— Кто сказал, что я им помогаю?
Я вскинула руки.
— Это же очевидно! Та оружейная фабрика —, — я ткнула пальцем в её сторону, — она ведь под твоим надзором? И всё остальное здесь — тоже. Ты добровольно позволяешь Владимиру использовать твою собственную технологию, чтобы держать вас в подчинении, вместо того чтобы—
— Потише! — резко оборвала она.
Её взгляд метнулся через улицу к проходившему мимо вампиру. На нём был длинный сюртук, а следом спешила человеческая рабыня — судя по виду, канцелярская помощница — с грудой коробок в руках.
Элиза понизила голос.
— У меня нет выбора. Если не я, то кто-то другой будет вынужден это делать. По крайней мере, служа Максимиллиану, я могу помочь своим людям. Могу следить за тем, чтобы электростанции и кристальные заводы продолжали работать — чтобы люди могли отапливать дома и кормить себя. И могу заступаться за них, когда появляется возможность.
Её глаза вспыхнули.
— Пятьдесят лет назад мою семью вырезали. Я могла лечь рядом с ними и умереть. Вместо этого я продала себя Максимиллиану, чтобы сделать то, что должна, — чтобы защитить выживших.
Сила убеждённости в её голосе словно отбросила меня на шаг назад. Мне понадобилась минута, чтобы собрать мысли.
— Я… я не смотрела на это с такой стороны, — призналась я.
— Нет, — холодно ответила она. — Ты сразу перешла к осуждению.
Стыд обжёг меня, но, прежде чем я успела что-то сказать, Элиза снова дала газу.
Следующие десять минут мы ехали молча. Технологический квартал остался позади, и мы въехали в жилые районы. Город, похоже, был устроен концентрическими кругами, расходящимися от центра: чем ближе к Башне (центральной цитадели), тем роскошнее дома и заведения; чем дальше — тем скромнее и теснее становились кварталы.
Магазины, рестораны и клубы были переделаны под вкусы вампиров. Когда мы остановились на очередном перекрёстке, я мельком увидела через окно одного из заведений вампира, сидящего за столиком. Он пил прямо из шеи коленопреклонённого человека.
Я стиснула зубы — желание спрыгнуть с байка и вмешаться обожгло меня, как вспышка.
— Не переживай, — сказала Элиза, проследив за моим взглядом. — Он его не убьёт. Существуют строгие правила, регулирующие обращение с людьми. Даже с такими, как этот раб, которых используют для кормления.
— Правила? — я ошарашенно посмотрела на неё. — С какой стати вампирам об этом заботиться?
— Сначала не заботились, — пожала плечами Элиза. — Когда наступила Вечная Ночь и армии Владимира прошли по нашему королевству, они рвали людям глотки и нажирались до рвоты.
По её лицу пробежала тень отвращения.
— В конце концов Макс убедил остальных принять законы, регулирующие обращение и использование людей в новой империи.
Мои мысли вернулись к свитку из библиотеки — тому самому, который я не успела прочитать.
— Хочешь сказать, что именно благодаря Максимиллиану мы с тобой можем спокойно разъезжать по городу на твоём байке и не опасаться, что на нас набросятся голодные вампиры?
— Именно так, — ответила Элиза.
Я продолжала смотреть в окно. Вампир оторвался от шеи человека и аккуратно промокнул окровавленные губы льняной салфеткой. К ним подошёл официант-вампир, взял ошалевшего человека за плечи и увёл прочь, пока «гость» поднял с стола газету и невозмутимо углубился в чтение.
Несмотря на весь ужас происходящего, сцена выглядела пугающе обыденной. Почти… бытовой.
Я всё ещё пыталась переварить увиденное, когда ряды стальных и каменных зданий внезапно уступили место огромной сетке теплиц. Фара эфирбайка выхватила из темноты запотевшие стеклянные конструкции, раскинувшиеся перед нами — лоскутное полотно светящихся панелей и прозрачного стекла резко контрастировало с плотной городской застройкой, которую мы только что покинули.
— Раньше это был Центральный парк города, — сказала Элиза, когда мы проехали через ворота.
Арочная вывеска «Центральный Парк» над входом выцвела, но всё ещё читалась в свете эфирных фонарей, расставленных вдоль рядов теплиц.
— Вся трава и цветы погибли, так что территорию переоборудовали. Сейчас теплицы обеспечивают больше половины городских запасов продовольствия.
Она остановилась у одного из стеклянных зданий и посмотрела на меня через плечо.
— Просто чтобы ты знала: не всё, что я создаю, отнимает жизни.
Её пристальный взгляд заставил меня захотеть сползти с байка и спрятаться под ближайшей скамейкой.
— Прости, — сказала я, и на этот раз в моём голосе не было ни капли защиты. — Ты права. Я говорила, не подумав.
Я не могла представить, через что ей пришлось пройти. Судя по внешности, она была подростком, когда принесла кровную клятву Максимиллиану. Кровная связь не дарила бессмертия, но значительно замедляла старение, позволяя сохранять юный облик десятилетиями. Прошло пятьдесят лет, а она выглядела едва ли на двадцать с небольшим.
— Ты очень храбрая женщина, Элиза. Твои предки, должно быть, невероятно гордятся тобой.
Она поспешно отвела взгляд, но я успела заметить блеск слёз в её глазах.
— В одной из теплиц барахлит эфирное ядро, — сказала она, перекидывая ногу через байк. — Я подумала, ты можешь осмотреться, пока я разберусь с этим, а потом отвезу тебя обратно в крепость.
— Конечно.
Я сунула руки в карманы плаща, пока мы шли по вымощенной дорожке к теплице. Шум города постепенно растворялся позади.
Дверь с тихим шипением открылась,
