он уже не мог остановиться. Я плотно сжала губы, чтобы не улыбнуться в ответ, но это было трудно. Он был притягателен.
— Я должен проинформировать тебя, что мой контракт запрещает мне участвовать в любой незаконной деятельности, за исключением случаев, когда мой подопечный находится в опасности. Раздел одиннадцатый, параграф второй.
У меня сердце ушло в пятки. Ну вот и оно. Знала же, что надо было прочитать этот блядский контракт.
Жестянка тепло рассмеялся, отчего по моей коже пробежала дрожь.
— Тебе повезло, что я личность, способная принимать собственные решения. Я помогу тебе, дорогая. Даже если это незаконно.
— Спасибо, — пробормотала я, и стыд снова сдавил всё внутри. — Что ж, тогда пошли.
Капсула открылась, и Жестянка выбрался наружу — плавно и проворно, словно угорь. Я же вывалилась следом с куда меньшим изяществом, подхваченная его крепкими руками за талию.
Мы стояли в узком коридоре, мне пришлось задрать голову, чтобы заглянуть ему в лицо. Что-то в нашем последнем разговоре прозвучало неправильно.
— Как ты меня только что назвал?
Он ослепил меня широкой, обаятельной улыбкой.
— Не беспокойся об этом. Мы подберём то, что подходит лучше всего. А теперь давай-ка тебя покормим, чтобы ты была довольна. Я читал, что голодная женщина — это самое страшное.
Голодная женщина? Что он вообще читает?
Он зашагал по коридору, напевая мелодию, которая звучала как нечто классическое. Я встряхнулась и последовала за ним, мудро решив не расспрашивать. Насколько я могла судить, Жестянка проходил через какую-то чудовищно ускоренную форму полового созревания или через что там ещё проходят новоявленные пробуждённые киборги. Я бы предпочла не иметь с этим ничего общего.
Когда мы вышли на улицу, я невольно вздохнула. При дневном свете отель выглядел куда симпатичнее: его футуристический фасад сиял чистотой и яркими красками. Вдалеке раскинулся аэропорт — сферический, с гладкими краями. Беспилотные автомобили двигались аккуратными, упорядоченными рядами, подбирая людей, монстров и ботов у терминала. Я на мгновение замерла, неохотно восхищаясь тем, насколько всё было отлажено, словно в отрепетированном танце.
Умные машины строго следовали протоколу. Никто не сигналил, требуя ехать быстрее, никто не пытался втиснуться без очереди, и никто не задерживался в зоне посадки дольше положенного. Раньше я обожала подобный порядок.
В памяти вспыхнуло безжизненное, залитое кровью лицо матери, и я отвернулась, с трудом сглотнув комок в горле.
— Поедем на поезде, — произнесла я, когда ко мне вернулся голос. — И будь осторожен. Смотри не подними тревогу.
— Конечно, сахарок.
Я стиснула зубы и решила не комментировать. Всю поездку на скоростном поезде мы провели в блаженной тишине. Я сосредоточилась на набросках предварительного плана, стараясь не отвлекаться на заманчивые виды за окном. Чем ближе мы подъезжали к центру города, тем сильнее манили огни и архитектура, но я сопротивлялась притяжению Нео-Токио с героическим упорством.
Когда-то приехать сюда было величайшей мечтой моей жизни. Когда старый Токио был разрушен мощным землетрясением, вызвавшим череду не поддающихся тушению химических пожаров, весь мир содрогнулся. Это была ужасающая катастрофа, унёсшая миллионы жизней. Мне было десять, когда это случилось.
Два года спустя город был полностью перестроен. Нео-Токио восстал из пепла старого Токио, став не просто более защищённой версией прежнего себя, но и первым в мире высокотехнологичным мегаполисом. Переделано было всё: от инфраструктуры и архитектуры до индустрии развлечений и туристических достопримечательностей.
Двенадцатилетняя я смотрела ролики токийских инфлюенсеров, и мои глаза сияли от восторга. В тот самый день я спросила маму, можно ли мне начать учить японский.
Семь лет спустя моя мать погибла — её убил тот самый высокотехнологичный мир, которым я так восхищалась.
Теперь меня манили «умные» билборды, сияющие здания и люди, одетые по местной моде. Нео-Токио славился своими богатыми субкультурами и считался мировой столицей ботов — здесь на душу населения приходилось самое большое количество роботов в мире. Именно этот факт помогал мне держать взгляд отведённым в сторону до тех пор, пока поезд не въехал в туннель. Я с облегчением выдохнула: мы двигались под центром города, аккуратно миновав самые загруженные участки.
— Ты собираешься купить очки? — спросил Жестянка, когда мы приблизились к нашей остановке.
Я покачала головой, понимая, что он имеет в виду. Большая часть Нео-Токио была скрыта от глаз обычных людей. Каждую улицу и здание перекрывала виртуальная реальность, предоставляя море развлечений и информации всем, кто способен её считать. Самым продвинутым способом взаимодействия с виртуальным миром были корнеальные имплантаты — чипы в роговице глаза. Но большинство людей носили специальные очки, позволявшие видеть дополненную реальность, когда им того хотелось.
— Я читала, что дополненная реальность всё равно в основном используется для рекламы, — мрачно пробормотала я, потому что в глубине души отчаянно хотела купить эти очки и злилась на себя за такое безволие. — Ты ведь скажешь мне, если увидишь что-то важное, верно?
— Определи критерии важного.
— Всё, что поможет мне разоблачить преступления «Дзэнкёдза».
— Одна работа и никакого веселья, — пробормотал он, плавно поднимаясь, когда поезд затормозил и остановился. — Пошли, кексик.
Мы недолго шли по переполненным улицам, заглянув в небольшую туристическую лавку, чтобы купить широкополую шляпу. Я спрятала под неё свою фирменную фиолетовую косу, а затем прихватила пару обычных солнцезащитных очков, чтобы получше скрыть лицо. Жестянка показал мне большой палец и сияющую улыбку, а я лишь вздохнула, не зная, считать ли его одобрение хорошим знаком или плохим.
Найти штаб-квартиру «Дзэнкёдза» оказалось легко. Это было самое высокое здание в округе, целиком выстроенное из стекла и стали — по форме оно напоминало штопор. Жестянка зачитал мне информацию с таблички в дополненной реальности: там объяснялось, что это сооружение должно быть сейсмостойким, и приводился список архитектурных наград, полученных за инновационные решения.
— Здесь сказано, что здание закрыто для посетителей, а для входа даже в вестибюль требуется допуск службы безопасности, — произнёс он с улыбкой, пока мы прогуливались по улице, вдыхая жаркий, влажный воздух августовского дня. Мимо нас в спешке проходили люди в деловых костюмах с крайне озабоченным и занятым видом.
— Просто посмотри, что ты сможешь выудить отсюда, — пробормотала я, изо всех сил стараясь игнорировать покалывание на коже.
Учитывая мою твёрдую уверенность в том, что покушение на мою жизнь организовала «Дзэнкёдза», прийти сюда было смело, если не сказать глупо. Глядя снизу вверх на этот исполинский небоскрёб, наверняка неприступный и охраняемый целой армией роботов, я наконец осознала, насколько нелепой была моя маленькая миссия.
Я была рыбёшкой, которая сама приплыла прямо к оскаленной пасти акулы.
— Их система безопасности забита плотнее, чем задница у пчелы, — объявил Жестянка, когда мы
